Скорее всего, он принимает ванну. Наверное, опять нежится в горячей воде и в наушниках слушает очередную заумную лекцию.

Подойдя к двери, я ударил по ней и громко проговорил:

– Скэриэл, я вернулся. Эдвард поехал за продуктами. Я пока внизу приберу. Потом будем ужин готовить.

Он ничего не ответил, и я ударил ещё раз.

– Эй! Ты меня слышишь?

Я покрутил дверную ручку. Закрыто.

Не сделал ли Скэриэл что-то с собой? Я вспомнил, каким разбитым он сегодня был. Меня охватила паника, и на дверь градом обрушились удары. Я звал Скэриэла, а в ответ – только молчание.

– Спокойствие, – пробормотал я себе под нос.

Но паника начала нарастать в геометрической прогрессии, стоило мне набрать номер Скэриэла. Я услышал мелодию по ту сторону двери. Никто не отвечал на звонок. Я бегом спустился вниз, на кухню, схватил нож и поднялся обратно. Руки дрожали, когда я пытался открыть дверь. Я так перепугался, что не мог почувствовать, как язычок скользит по срезу в замке. Всё это время я не оставлял попыток докричаться до него. Пришлось попытаться ещё два раза, прежде чем дверь открылась.

Скэриэл лежал в заполненной до краёв ванне.

На нём был сегодняшний костюм с похоронной процессии. Тяжёлые влажные пряди облепили бледное лицо. Скэриэл был без сознания, а вокруг него медленно плавали рвотные массы. Они были повсюду: на подбородке, на кончиках волос, на костюме и в воде. Стояла отвратительная вонь. Я задержал дыхание, стараясь абстрагироваться от запаха. Мутило от одного только вида. Я испуганно подбежал, опустился на колени и бережно притронулся к холодной руке, свисающей с бортика, словно надломленная ветка.

– Скэриэл!

В раковине – вскрытая упаковка таблеток.

Белые и круглые, они валялись на полу, несколько я уже успел раздавить. Название на упаковке мне ни о чём не говорило.

Я тормошил его за плечо, но он не отзывался. От моих резких движений голова Скэриэла безвольно упала на грудь. Меня охватил дикий страх. Я приподнял его голову за подбородок и дрожащими пальцами откинул мокрые волосы с лица. Проверив пульс, убедился, что он ещё жив – с невероятным облегчением выдохнул; по моей коже побежали мурашки: я испугался, что раз и навсегда могу потерять Скэриэла.

Вскочив на ноги, я начал лихорадочно соображать, что делать. Нужно срочно вызывать «Скорую». Нужно позвонить Эдварду. Но первым делом нужно убедиться, что Скэриэлу ничего не угрожает. Я приоткрыл его рот и увидел большое количество рвоты. Кажется, он вырубился во время процесса. Осторожно пальцами я прочистил гортань, боясь, что сделаю только хуже и затолкаю рвоту глубже в горло. Главное, чтобы он не задохнулся. Вода была ледяная. Приглядевшись, я заметил, что губы его приобрели синеватый оттенок.