– Да Скэриэл даже несовершеннолетний!

– Тише, придурок.

Чёрт. Всё-таки Скэриэл будет не рад, если нас поймают. С другой стороны, разве Хитклиф не его дружок? Почему он собрался сдавать Скэриэла? От этих чистокровных не жди ничего хорошего. Кичатся своим высоким происхождением, а сами не раздумывая вонзят нож в спину.

– Сам тише, – почти прорычал он мне в лицо. – Они сейчас вернутся.

– Без тебя знаю, тупица.

– Кретин."

"Хитклиф опять толкнул меня в глубь стеллажей, после чего я со всей силы пихнул его в грудь. До зубовного скрежета раздражало, что он распускает руки.

Чистокровный с шумом упал назад. Если парочка выглянет, то сразу заметит испуганного Готье, распростёршегося на полу.

Он замер, уставившись на балконную дверь. Маска съехала у него с лица, прикрыв один глаз. Хитклиф растерянно перевёл взгляд на меня.

«Чего ты ждёшь? Собрался так лежать до второго пришествия?» – с раздражением подумал я, пока он беспомощно валялся на полу. Я прикрыл лицо руками. Это не чистокровный, а сплошной стыд.

– Ну ты и тупица, – прошептал я, приблизившись.

Я в панике наклонился за ним и ухватил за костюм, а потом рывком потянул на себя.

Внезапно Хитклиф подался вперёд – видимо, это позднее зажигание… – да так сильно, что мы оба повалились, но уже за стеллажами. Кажется, я отбил себе копчик. Готье почти лежал на мне, больно упираясь локтем в бок. Мы вызвали такой грохот, что казалось, сейчас весь дворец сбежится поглазеть.

– Тш. – Я сердито прижал палец к губам, и мы замерли.

Кажется, шум не заметили. Они там что, все глухие? Или это норма, что чистокровные не видят дальше своего носа? Первым в помещение вернулся Гедеон. Он с удовольствием потянулся, разминая плечи, и задорным тоном обратился к Люмьеру:

– Не смотри на меня так.

Кажется, у него было хорошее настроение.

Хитклиф шумно дышал мне в шею. Я одёрнул его, но он непонимающе посмотрел на меня.

– Как? – Судя по голосу, Люмьер всё ещё был рассержен.

– Разочарованно.

– Ты не должен был этого делать.

– Тебя забыл спросить.

Я попытался сдвинуть локоть Хитклифа, но чистокровный стрельнул разъярённым взглядом и мотнул головой.

– Что? – одними губами произнёс я.

– Не двигайся, – по слогам отчеканил он.

Хитклиф всё ещё полулежал на мне, неприятно давя на грудь.

Мы вообще сейчас находились в очень странной позе. Было бы неловко, если бы нас увидели.

– Встань.

– Не могу, – покачал он головой. – Будет шумно.

– Мне больно. – Я осторожно приподнялся.

– Потерпи, – недовольно проговорил Хитклиф у самого моего уха.

Как я вообще в это вляпался? Пока мы препирались, Гедеон и Люмьер успели что-то обсудить – Гедеон был в прекрасном расположении духа, судя по голосу, а Люмьер печален и угрюм – и незаметно выйти из библиотеки.