А тот, выйдя наконец из

задумчивости, указал на книжную полку:

— Нет, мне вот

это, — он быстро подошел к книжному шкафу и вытащил два томика с житиями

святых, — мне вот эти книги, не откажите, пожалуйста.

— Книги? —

Грибов удивленно поднял брови. — Зачем? Для библиотеки или вы молитесь по ним?

— Да, да! —

нетерпеливо кивнул Петр Варфоломеевич. Ему совсем не хотелось вдаваться в

рассуждения, к горлу подкатывал тошнотворный ком и хотелось скорей уйти прочь,

на воздух.

— Ну если для

библиотеки, берите, на благое дело не жалко, — Грибов вальяжно махнул рукой, —

только они там вроде подписаны мне, вы заклейте.

Да, Нинель, — кивнул он

секретарше, — отметь для какого храма отпускаем, потом в газету: пусть знают

избиратели. Всего хорошего, — Грибов широко улыбнулся и протянул Петру

Варфоломеевичу руку. Тот на мгновение опешил, потом сделал вид, что подавился,

закашлялся и, схватившись за живот, выбежал прочь…

На улице было

светло и ясно, тяжелые тучи расползлись, да и ветра совсем не стало. Однако

Петр Варфоломеевич ничего этого не замечал: для него все еще продолжалась

начавшаяся в офисном коридоре варфоломеевская ночь.

Он бережно, словно

спасенное от недоброжелателей ценное имущество, нес под мышкой книги с житиями.

""Ничего, чай не пустой иду, — утешал сам себя, — не зря сходил. Да и

каково им было бы там стоять?""

Только на

подходе к мосту через Великую он заметил солнце. Ночь затаилась у него за

спиной, а потом неслышно унеслась в сторону родного завода, чтобы дожидаться

там своей привычной череды. Все возвращалось на круги своя…

Псков,

июль 2002

Квипрокво[5]

или чужие сны

(рассказ)

Уже и секира при корне дерев лежит… (Мф.

3, 10)

Нет, не взирая

ни на что, вечер прошел весьма насыщенно. Comme il faut!

Началось все за беседой в его кабинете с авторитетом N.

под коньячок. Решали вопросы. И, кажется, кое-что решили. После отбытия N., появился повод продолжить…"

"В VIP-зале “Метелицы” Сбитнев мягко

присоединился к группе плотно и давно сидящих здесь коллег-единомышленников.

Наконец он позволил себе немного расслабиться и неспешно закусывал Водку “Смирнофф”

отварными бараньими ребрышками под соусом Руби-Порт и фаршированным муссом из

гребешков и креветок.

Все было достойно и ненавязчиво: и черная бабочка,

оттеняющая четко отштампованную улыбку официанта, и корректные разговоры о

погоде в Санта-Крус-де-Тенерифе, и даже ароматы расставленных там и сям

вальяжно-развязных лилий. Тихая музыка навевала сонливость, и Сбитнев,

расслаблено отдаваясь этому чувству, вяло отвечал на пустое щебетанье Вероники

Карловны, жены финансиста Якова Циха.