— Происхождение Честных Древ Креста

Господня, — охотно взялся объяснять Петруня. — В Константинополе был порядок

такой — выносить Древо Креста на улицы для их освящения и для отгнания

болезней. До самого Успения народ кланялся Кресту. Еще в этот день наши воины

победили языч­ников, а византийский царь — сарацинов, и были дивные знамения от

святых икон. Вот и установили праздник. Святой князь Владимир крестил в этот

день Русь, а на службе мед святят поэтому и медовый Спас. Так.

— Хорошо, —

чуть кивнул Филиппыч и добавил: — Только бы войны не было.

— Вестимо

хорошо, побегу я, — заторопился Петруня, — надо лампады зажигать, кадило

готовить. Не забудьте про говение, а то в деревне густо, а в храме пусто.

Сказав, Петруня

шагнул прочь и исчез в катарактной дымке. Эх, старость не радость…

* * *

Наутро в

понедельник медового Спаса Филиппыч опять сидел на заветной скамеечке. Но,

насупротив вчерашнего, сегодня все было иначе. Будний день выволок свои текущие

заботы, которые выливались шумом моторов то и дело ползущих мимо лесовозов.

иные дни из кабин кто-то выскакивал и просил пить. Филиппыч молча указывал на

колодец за калиткой в глубине двора и слушал, как шоферня честит на чем свет

стоит какого-то Карапетяна. Хозяина! “Был в районе начальником Симаков, потом

Савельев, нешто армянина поставили?” —  сомневался поначалу Филиппыч, но

позднее узнал, что Карапетян — это глава какой-то там фирмы, откупившей здешние

леса и вывозящий деловую древесину за границу. “Этак и не останется ничего, —

безпокоился Филиппыч, глядя на безконечные автомашины хорошо, видать, знавшего

свое дело Карапетяна, — куда там на верху смотрят, чай ослепли?” Но шли недели

месяцы, а все оставалось по-прежнему.

"И сегодня

Филиппыч смотрел, как очередной зеленый “Урал” с красными полустертыми звездами

на дверках, натужно рыча и выхаркивая черный вонючий дым, тащил на своем горбу

огромную связку длинных сосновых стволов. Филиппыч чувствовал, что деревьям не

нравится лежать вот так унизительно в плотную прижавшись друг к дружке.

катарактную завесу ему казалось, что они извиваются, пытаясь вырваться и

ускользнуть обратно в лес, но стальные кандалы тросов не пускают… “Подождите…

немного…”, — шептал им Филиппыч, но они не слышали и продолжали свою отчаянную

борьбу…  Вот уже исчезала в туманной дымке кабина, туда же тянулись и верхушки

стволов. Они исчезали и словно растворялись в гигантском воздушном стакане, превращаясь

в сухую взвесь мелких частиц материи…  А потом в дело вступал ветер.