Леший же подошел к начальственному креслу, желая, как видно,

присесть, но от чего-то не решился и остался стоять, чувствуя, как вместе с

потоком слов, изливаемых словоохотливой паутинкой, врываются к нему в сознание

неведомые тени каких-то событий и людей,  заполняя все пространство своим

громоздким и угловатым багажом…

Через некоторое время в

кабинет заглянула озабоченная поисками баба.

— Не хлопочи, — махнул ей

рукой леший, — не надо никакого зелья.

—  Это почему так? —

обезкураженно застыла она. — Что-то, однако, я тебя не пойму.

— Ни к чему их усыплять, —

леший присел на краешек стула для посетителей, — Они и так спят и будут,

похоже, спать еще долго-долго.

— Откуда ты это знаешь? —

недоверчиво спросила баба.

— Если не одним только

носом думать,  то много кое-чего узнаешь, — загадочно изрек леший и задумчиво

продолжил: — Чтоб они заговорили, кое-что нужно. Чепуха вроде – бумажки

никчемные, но только без них никуда. Так уж люди жизнь свою устроили — деньги у

них всему голова. Так вот, как раз сюда бумажки энти никто не понесет. У кого

они есть, будут строить себе терема и заборы, проедать их будут, пропивать или

просто на ветер пускать. Но сюда — ни-ни! Так что, выполнили они уже нашу

работу. Без всякой магии!

— Странно это как-то, —

баба, как запотевший огурец, обеими руками протирала свой нос и безпокойно

зыркала глазами по сторонам. С ней тоже что-то происходило; недоступные ее

обонянию флюиды уже проникли внутрь и совершали там какую-то непонятную работу…

— Что ж нам тогда делать? –

спросила она и, словно отгоняя мух, замахала вокруг себя руками.

— Что делать? — леший на

минуту задумался и медленно, с расстановкой, произнес:  — Похоже, нечего нам

здесь делать. Все, что надо, они сами вытворяют. Для них злодейства наши

безполезны —всему они научены и, пожалуй, уже поболее нашего. А супротив других

нам просто не потянуть. Вот такая выходит карусель!

— Что-то не разумею я, —

скривилась, было, баба, но потом воскликнула: — Ловко ты, однако, все рассудил

— будь здоров!

— С кем поведешься, — леший

с загадочным видом взглянул на потолок и повторил: — С кем поведешься! А нам уж

пора, время на исходе…

Сборы были не долгими.

Баба, не удержавшись, напоследок запорошила все вокруг раздорным зельем, щепоть

которого отыскала где-то в недрах своего безразмерного сарафана.

— Кто-то тут и до меня постарался,

— проворчала она добродушно, — не жалея сыпал, от всего сердца…

А леший, молчаливо

простившись с мудрой паутинкой, поставил точку:

— Ну, что, двинем на наш

левый берег? Впрочем, теперь непонятно чей он — этот левый берег?..