Так, заморочу немного, поплутать заставлю и

вся тебе карусель, а тут прямо «тысяча и одна ночь», прямо джин какой! Что-то и

в самом деле случилось? Чудно!

— А ведь и вкусные они

какие, просто ужас, — облизнулась баба.

— Тьфу на тебя! Ты бы

лучше, чем есть на дармовщинку, колдовством своим занялась, — леший плюнул и

прибавил шагу.

— Чевойто-то нет настроя, —

схитрила, было, баба, но потом повинилась: — да, и не вспомнить-то мне ничего

из слов заветных, одни деликатесы в голове.

— И зачем я тебя потащил? —

проворчал леший и остановился — Однако, дальше нам не пройти. Опасно.

— Ась? — спросила баба и

искоса взглянула на заплечный мешок лешего.

— Церковь Варлаама впереди,

— объяснил леший, — не любит он нашего брата, а дальше — Воскресенская. Так что

лучше поберечься. Дадим, значит, левого крюка, так сподручней будет, и чтоб без

лишнего шума…

Когда перебирались через

остов крепостной стены, баба заворчала: в печенке, мол, у меня твой левые

крюки, на что леший лишь глухо цыкнул и лихо перемахнул сразу через два покосившихся

сарая. Но когда прыгали через высоченный каменный забор, ограждающий необъятные

двухэтажные хоромы, не выдержал уже и сам леший. Он неловко зацепился кафтаном

за длинные кривые гвозди, хитро вцементированные  в заборный гребень и порвал

полу.

— Ишь, понастроили

живоглоты острогов, да теремов! Что-то я и в тридевятом царстве таких не видал?

— вскипел он и в сердцах пнул провинившийся забор пяткой. Тот испуганно

вздрогнул и в три секунды по всему периметру с грохотом рассыпался на отдельные

кирпичики."

"— А говорил: «без лишнего

шума», — съехидничала баба…

Завершился левый маршбросок

у старинных палат Постникова, с грустными от безтолкового ремонта фасадами.

Впрочем, на фоне расползающихся рядом руин, бывшей юридической консультации,

они смотрелись еще достаточно браво. Впереди показалась будочка газетного

киоска. Баба тут же насторожилась и повела носом.

— Погодь, — придержала она

лешего, когда киоск оказался совсем рядом, — не торопись, дай осмотреться.

— Что еще? — сердито

спросил леший и подпер бока руками, но баба его уже не слышала. Она прильнула

носом к стеклу и, казалось, пыталась засосать  в себя все, что содержалось

внутри. Тело ее на глазах росло и вот-вот должно было достигнуть размеров

самого киоска.

— Прекрати, лопнешь, —

попытался образумить старуху леший, — но та на его слова никак не реагировала.

— Как знаешь, — махнул рукой леший и отошел в сторону.

Он с опаской посмотрел на

виднеющиеся впереди купола огромного Свято-Троицкого собора и взялся

обдумывать, как бы половчее его обойти-миновать. Из раздумий его вывел чей-то

развязанный хрипловатый тенорок:

— Дед, одолжи-ка пацанам

закурить.