С нами так не спешили, не до того было, грабили весь день. Хабара вывезли много. Все грузовики, телеги, что в наличии имелись, забили доверху, для нас места не осталось, около полутора суток чесали пешкодером на привязи. И раненые в общей упряжке. Умирали по дороге, так их отвязывали и бросали, даже землей не позволяли присыпать. Вороны, мол, да собаки с кошаками отпоют и похоронят.

– Выбраться не пробовали отсюда?

– Пробовал, – усмехнулся Захар. – Как же за четырнадцать-то лет и не попробовать? Но, сам понимаешь, впустую. Чудом жив остался. Очень уж сила рабочая тогда нужна была, вот и пощадили. А вообще с беглыми тут не церемонятся, пулю в лоб да… – Он запнулся и не слишком убедительно взялся кашлять. Правда, растревоженные легкие скоро отозвались настоящим приступом.

Стас дождался окончания этого душераздирающего зрелища и вернулся к прерванному разговору:

– А дальше что?

– Мм? – Старик глянул исподлобья, демонстрируя полнейшее непонимание вопроса.

– Что после пули в лоб?

– Ах, это. Ну… сам скоро узнаешь. Димку-то чувашина отловили ведь?

– Димку?

– Беглеца, – пояснила Маша. – Сбежал он вчера с фермы. А утром сегодня, как на работу повели всех, его и недосчитались. Брат Константин очень злой стал, кричал, дрался. Никите, дружку Димкиному, зубы выбил. А потом с улицы топот конский слыхать было. Видно, охоту учинить решили. Поймали его?

– Да, – Стас поднял ведро, перевернул кверху дном и сел, – поймали Димку.

– Жалко, – расстроилась Маша. – Чувашин неплохой был, веселый. Истории всякие рассказывал. Хорошо у него выходило, складно. Про города разные говорил, про вещи диковинные. Все домой к себе, в Шумерлю, вернуться мечтал. – Она протяжно вздохнула и покачала косматой головой. – Не вернется уже.

– Хорош причитать, – прохрипел Захар. – Вернется, не вернется…

– Вы говорили, – решил уточнить Стас, – что братья человечину не едят почти, а если и едят, то вовсе не каждого.

– Ну.

– А я видел, как от Димки вашего, здесь, возле барака, изрядный такой кусок отхватили."

"Услышав это, Маша закрыла уши ладонями и принялась мотать головой, что-то неразборчиво нашептывая.

– Остальное, – продолжил Стас, – собирались в ледник убрать. Так вот я что-то не понял, зачем им этот доходяга понадобился. Не знаете?

Захар, игнорируя вопрос, вытянул руку и пихнул Машу кулаком в плечо:

– Хватит, я сказал.

Она вздрогнула, но, вместо того чтобы прекратить трясти лохмами и успокоиться, начала раскачиваться всем туловищем.

Стас прислушался и разобрал в сбивчивом бормотании только два повторяющихся слова: «Не буду, не буду, не буду…»

– Голодать станешь? – просипел Захар. – Пять дней воду хлебать? О дите подумай лучше. Димка помер, ему теперь все равно, а ты живая пока.

– Это… – вклинился Стас.