Увы, японские корабли вдоль берега ходили не так часто, а вот русские аэростаты и патрули старались никогда не упускать его из виду. В итоге беглецов заметили, но окружить не успели. Те прорвали первое окружение, пробились к старой китайской деревне и теперь готовились к обороне. Бойцы храбрые, но укреплений и тяжелых орудий у них не было, так что Тюрин тоже не сомневался, что у них все получится.

— По морде хочешь? — неожиданный вопрос Славского застал фельдфебеля врасплох.

— Что? — переспросил он вместо так же опешившего Дроздовского.

— Зачем людей губить, когда броня есть? — только махнул рукой Славский. — Ее ведь для того и придумали, чтобы врага бить и жизни при этом беречь. Так что не стоит жалеть железо! Будет надо, мы еще сделаем, а вот новых солдат рожать пока не умеем-с…

Макаровец с улыбкой посмотрел на них, и Тюрин не выдержал, фыркнул от смеха. Причем рассмешила его совсем не старая как мир шутка Славского, а то, как 2-й Сибирский отличается от всего, к чему он привык. Люди — важнее железа. Посмел бы он так сказать, когда им приказывали выводить пушки из-под огня под Ляояном… А то, что пехота после этого почти полдня стояла без прикрытия, никого совсем не интересовало.

— Не стоит беречь железо, тем более такое, смешно, — Дроздовский тоже улыбнулся.

— Не верите? — с азартом спросил Славский. — А хотите прокатиться? В смысле возьму вас в бой!

— Нас? — выдохнул Тюрин.

— Нас? — повторил Дроздовский. — Но как же наша рота? Мы не можем ее бросить.

— Точно, — макаровец искренне расстроился, но тут же нашел выход. — Но нам же все равно надо провести пристрелку. Вот и прокатимся, буквально пара минут, туда и обратно.

— А еще вы же говорили, что нужно свои экипажи натаскивать, — сказал уже Тюрин.

Словно он боялся согласиться на это предложение. Глупость же!

— Нужно, — легко согласился с ним Славский, — но генерал Макаров еще сказал, чтобы я остальных к нашим машинам приучал, чтобы не боялись и в то же время не ждали чуда. Так что не волнуйтесь, у нас во 2-м Сибирском все учтено. А еще…

Последние слова макаровца Тюрин уже не расслышал. Тот говорил слишком тихо, а сам фельдфебель, не теряя времени и словно боясь, что еще кто-нибудь что-нибудь сболтнет, запрыгнул на броню и подбежал к лазу внутрь. Маленький… Первое, что мелькнуло в голове, когда по кивку Славского он скользнул вниз. И тут все маленькое. Оказавшись в чреве броневика, Тюрин с удивлением осознал, что внутри почти нет свободного места. Все утыкано оборудованием, сиденьями, ремнями, трубами, ящиками, болтами.

А еще металл. Снаружи были земля, дерево, открытое пространство, а тут — только сталь. Все сделано из нее, и она пахла. Пахли ребра усиления, пахла полезшая со стороны стыков ржавчина — словно все тут было живое.