Глава 28

Тея

Меня охватил страх, мгновенно распространяя по венам адреналин, паника липкими щупальцами сдавила сердце. К горлу подступила тошнота. Мёртвой хваткой вцепилась в лёгкое платьице подруги. Руки начали мелко дрожать, впрочем, собственно, как и я сама. Хоть Ада и застыла статуей, но моя дрожь передалась и ей. Крепко обняла меня в знак поддержки, а я не могла пошевелиться, сказать хоть слово, потому что боялась. Только ближе придвинулась к подруге.

Мне было страшно открывать глаза. Я боялась встретиться с взглядом Яна Бергера, боялась увидеть там дикую ненависть ко мне, ведь это я не смогла сохранить нашего ребёнка! Потеряла, хоть и не убивала его, но я оказалась не в состоянии его выносить. И вся ответственность лежит на мне одной.

Мне стыдно поднять голову и посмотреть. Что я увижу: ярость, ненависть, дикое желание меня придушить? Я всегда лишалась разума, когда в глазах Яна отражалось штормовое море, но сейчас мне было страшно. Мне казалось, что стоит мне взглянуть в его глаза — я умру немедленно, уничтоженная грозовыми молниями.

В гробовой тишине, воцарившейся на кухне, я отчётливо слышала биение своего перепуганного сердца, которое будто отсчитывало мгновения до моей казни — раз, два, три… Никто не смел нарушить эту тишину, напряжение можно было ножом резать.

— Что ты сейчас сказала? — наконец я услышала голос любимого, но он звучал так глухо и так безжизненно, что моё сердце ухнуло вниз. «Он больше не мой, — застучала мысль в моей голове, — если он слышал мои слова, то он больше не мой».

Меня ещё больше заколотило. По щекам вновь потекли слёзы. Только теперь я не выла как израненный зверь, а просто беззвучно плакала, вцепившись в Рыжика. Она ласково гладила меня по волосам.

Я чувствовала пронзительный взгляд мужа сестры на себе. На своём лице, в которое он пристально вглядывался, ища ответы на свои вопросы. А в том, что их появилось множество, я была уверена, потому что он захочет узнать, как и что происходит.

А я боялась всё рассказывать. Да даже часть всей этой истории, хоть он и догадывается, как всё было на самом деле.

— Тебе нужно успокоиться, — услышала ласковый голос Ады у себя над ухом."

"Легка кивнула, потому что она права — я должна успокоиться, чтобы поговорить без скандала и наконец всё ему рассказать. Но как же в этот момент я боялась его потерять из-за того, что он всё узнает. Что всё разобьётся, и он уедет вновь в Россию и больше никогда не вернётся ко мне, к сыну. И это было моим страхом, который сковал меня, и тело не прекращала бить крупная дрожь.

— Ада, что здесь происходит? — это уже Матвей, который приближался к своей жене, а точнее, к нам обеим, потому что мы так и не отлипли друг от друга, вцепившись мёртвой хваткой.