Знаю, что совсем скоро это небольшое пятнышко побагровеет, и на его месте появится засос, подтверждающий, что этот мужчина принадлежит только мне.

— Собственница, — слышу в голосе довольную улыбку."

"Мне всё равно, что, когда он приедет в Россию, его жена увидит это пятно и многие другие, которые я оставлю на его теле. Потому что этот мужчина принадлежит мне и только мне.

— Я хочу, чтобы она знала, что ты принадлежишь не ей, а мне, — в голосе волнение — не потому, что я боюсь её гнева, и что Тата может что-то сделать мне, а потому, что боюсь услышать ответ Яна. Не тот, что подсказывает мне моё сердце, а совсем другой.

Сжимаю его ещё крепче.

— Я принадлежу только тебе, моя малышка. Разве ты не знала? — его ладонь с талии движется к моей шее, обхватывает, немного оттягивает от себя так, что мы сталкиваемся взглядами друг с другом.

Даже в темноте я вижу его расширенные зрачки, вижу голод в его глазах, смешанный с поглощающей его любовью ко мне. Но самое главное — я вижу своё отражение, и теперь нет сомнений, что мы принадлежим друг другу. Что он мой, а я его навеки. И чтобы нас ни ждало в будущем, мы крепко будем держать друг друга за руки, сплетая их воедино. И никогда не отпустим их. Никогда.

— Я люблю тебя, — мои пальчики зарываются в его отросшие пряди.

Ян улыбается, а в глазах желание. Соприкасается своим лбом с моим и в губы выпаливает:

— Я тебя люблю, моя Ласточка, — улыбка расцветает на моих губах, и я понимаю, что я счастлива. Счастлива вместе с этим человеком, который смотрит так, что сердце на миг замирает, а потом ускоряет свой ритм, выбивая дробь о грудную клетку. Вырываясь. Стремясь к тому единственному, что много лет назад завладел им и теперь не отдаёт.

Резко, так, что я ничего не могу сообразить, Ян подхватывает меня на руки, разворачивается и несёт. В его глазах искры и смешинки, а мне так нравится видеть Яна таким, каким долго не видела. Меня опускают на диван, что располагается в гостиной, и накрывают своим телом, не давая сдвинуться с места, но я не хочу.

Обхватываю Яна за талию ногами, притягивая ближе к себе, руками обвиваю шею.

— Сделай вновь меня своей, — шепчу, не отрывая от него своего взгляда.

— Ты и так всегда была моей, — вторит он мне.

Пальцы рук Бергера находят верхнюю пуговицу на моей ночной рубашке. Они настолько маленькие, что большим рукам Яна не справиться. Мужчина рычит, а я смеюсь в ладошку от того, как в этот момент смешно выглядит большой мой мишка, который не может справиться с маленькими пуговицами.

— Ничего смешного нет, — фыркает.

— Есть. Ты сейчас выглядишь, как маленький ребёнок, которому не дают сладкое, что так хочется.

— Да, не дают, — подтверждает мои слова. — Я хочу тебя и не могу уже терпеть, — наклоняется к ушку, обводит языком всё ухо, прикусывает за мочку.