Мы же собирались в парк погулять, — несмотря на свой юный возраст, мой мальчик говорит замечательно, произнося чётко каждую букву.

С раннего детства занимаюсь с Алексом: играем в развивающие игры, понемногу читаем и считаем. Помимо нашего родного языка мы учим ещё и немецкий. У меня способный ребёнок, который любит развиваться и стремится к большему. В этом он очень похож на своего папу.

— Сынок, давай никуда не пойдём. Мама вчера сильно устала на работе, — и это правда.

Пока Саша был в садике, я работала. У нас с Бальзом был деловой обед по случаю заключения контракта с французской компанией. Мы подписывали договор на выгодных условиях, но и после я не поехала домой, а осталась в офисе работать с документами.

Полгода назад Андерссон предложил мне разделить с ним место начальника. Первое время я отказывалась, так как у меня маленький ребёнок, и всё внимание я хочу уделять ему, а эта работа будет забирать у меня больше времени, но Ада уговорила меня. Огнева сказала, что будет помогать и, когда нужно будет — посидит с ребёнком. Все три года они были рядом, когда мне нужна была поддержка. И я благодарна им за это. Если бы не они, мне бы было намного хуже, тяжелее.

— Мама, вставай! — начинает теребить меня Саша, не давая мне отдохнуть.

Открываю глаза, смотрю в хмурое личико своего малыша. Длинная прядь тёмных волос падает на лоб, хмурые бровки, надутые губки, а глаза… Глаза цвета грозового неба, что так люблю. В груди защемило. Этот маленький малыш — точная копия своего отца. Когда смотрю на него, вижу Яна. Слёзы на глазах наворачиваются.

Понимаю, что мальчику нужен отец, тот, кто будет воспитывать в нём мужчину с раннего детства. Несмотря на то, что Сашка любит Бальза, и тот сам относится к нему, как к родному, и любит, но я чувствую, что он ему никогда не заменит настоящего отца, который у него есть, но о нём ничего не знает.

Бергер всё это время ни разу не появился. От Матвея я узнаю, что у него всё хорошо, и он продолжает жить с моей сестрой. Они счастливы, отчего моё сердце, стоит подумать об этом, иногда сжимается в тиски, что трудно сделать вдох, как тут же его пронзает тысячами острых игл. Я скучаю… Скучаю по Яну. По ночам особенно съедают мысли и тоска по нему. Пытаюсь отогнать все мысли о нём, но как же трудно это сделать, когда его точная копия у тебя перед глазами двадцать четыре на семь.

Несмотря на эту боль, этому мужчине я благодарна. Иногда, когда особенно тяжело, хочется взять телефон и набрать знакомые цифры: услышать бархатистый голос, от которого мурашки бегут по телу, а пульс учащается. Но не могу. Боль внутри съедает, но я же сильная и не хочу вмешиваться в его семью, руша её, хоть и понимаю, что он имеет право знать, что у него есть сын.