– А давай по городу покатаемся, а? – приподнимаюсь на локте и заглядываю в расслабленное и довольное лицо Макса, и сердце замирает от этого вида.

Я ведь и мечтать не могла, что все вот так повернется.

– Можно и прокатиться, почему бы и нет?

Я бодро вскакиваю с кровати.Расслабленность как ветром сдувает и уносит в приоткрытое окно.

– Я быстро в душ, – хватаю первые попавшие вещи и скрываюсь в ванной.

Встаю под теплые струи, смывая следы нашей страсти, и губы растягиваютсяв улыбке.

– Неужели обо мне опять мечтаешь? – раздается над ухом проникновенный голос.

На живот тут же опускаются горячие ладони, а я откидываюсь на крепкую грудь и фыркаю:

– Даже тут нет от тебя спасения.

– Теперь нигде тебе не будет спасения. Смирись.

Мы быстро принимаем душ. Да, только душ, хоть Макс и намекает на кое-что другое, но я ударяю пару раз по загребущим рукам и напоминаю про его обещания. На что Макс только надувается, но смиренно втискивается в футболку и джинсы.

Напряженно смотрю на отражение в зеркале. Как я пропустила момент, когда живот начал расти? А он уже заметен под майкой в облипку.

Шумно выдыхаю:

– Черт, может, надеть что-нибудь попросторнее?

– А чего ты стесняешься? Своей беременности?

Макс хмурится, и я тут же осознаю, что сказала глупость.

– Ничего подобного, – защищаюсь.

Обуваюсь, глажу перед уходом Бусинку, и мы покидаем квартиру.

На улице приятная прохлада, которая тут же отрезвляет, и меня даже немного ведет оттого, что давно не была на свежем воздухе. Макс перехватывает меня за локоть и всматривается в меня.

– Плохо? Домой пойдем?

– Ну уж нет! – беру себя в руки и прямой наводкой иду к машине Макса.

Мы едем по набережной, на фоне играет какая-то современная молодежная песня.

– Когда родителям говорить будем про свадьбу? – огорошивает Макс.

А я выпучиваю глаза:

– В смысле когда? А...

– А ты планировала по-тихому? Ты хочешь стать мгновенно вдовой? – подкалывает Макс.

– Почему вдовой?

Кажется, с беременностью уровень сообразительности у меня падает, иначе вечные переспрашивания я объяснить не могу.

– Да меня теть Тома с мамой со свету сживут. А я слишком молодой чтобы умирать.

– Да прекрати, Макс, – отмахиваюсь от этого бреда.

Он молчит. Минуту. Две. Красноречиво так. Я только ощущаю, какими взглядами он меня награждает. И я не выдерживаю.

– Ладно! – вскидываю руки. – И что ты предлагаешь?

Поворачиваюсь к нему и вопросительно выгибаю бровь.

– Ну как минимум сказать, что мы завалимся на выходным к ним, чтобы они были готовы. А там соберем их на вашей веранде и сообщим радостную новость.

– Ну да, – сдаюсь, потому что не вижу причин перечить, – ты прав. А если они захотят пышное торжество?

– А ты не хочешь, что ли?

А я задумываюсь.