В семейной манере, и мне это безумно нравилось. А после, когда я вышла на «крейсерскую» скорость и покатила ровно и монотонно, Яр не выдержал и всё-таки уснул.

Этого я и добивалась!

Пусть отдохнёт.

Он так мило посапывал. Во сне его лицо расслабилось и приобрело немного детское милое выражение.

Я летела на мощной машине среди среднерусской возвышенности, догоняя облака. Рядом со мной на пассажирском сидении посапывал ставший за короткий срок родным мой любимый мужчина. Я знала, что раз мама в больнице, то самого страшного можно уже не бояться. И у меня были силы и желание разобраться, наконец-то, с семьёй маминого мужа.

У меня были на это силы.

Я была влюблена. И всё мне казалось по плечу. Всё было возможно."

"Недалеко от Миллерово, которое я помню только, пожалуй, благодаря Шолохову, я остановилась на заправке и Ярослав проснулся.

До Краснодара вёл он, и мы болтали всю дорогу. Я описала ему ситуацию, рассказала кто есть кто. Как и что я планирую сделать в зависимости от того, что увижу и услышу.

А уж после Краснодара я вновь заняла водительское место. Во-первых, я лучше знаю здесь все дороги, а во-вторых, уже стемнело. Яр, посмеиваясь и откровенно любуясь моим воинственным настроем, прежде чем уступить, поймал меня в объятия и крепко, по-мужски, очень собственнически поцеловал.

– Женщина! Ты сидела за рулём моего автомобиля! Запомни, тебе не отвертеться больше от меня! – прохрипел он, оторвавшись от моих губ.

– Это предложение? Или угроза? – улыбнулась я, не торопясь отпускать его плечи.

– Это факт! – серьёзно глядя мне в глаза заявил Ярослав и продолжил – я не представляю жизни без тебя! Я люблю тебя!

Посреди цветущей степи, на загруженной трассе, среди шума пролетающих мимо грузовиков, автобусов и машин мой любимый мужчина признаётся мне в любви. Перед тем как встретиться с моей мамой. Чтобы не оставлять меня один на один с навалившимися неприятностями.

И в этом столько романтики для меня, что ее не заменят и тысячи свечей с ресторанами.

– Я тоже люблю тебя! – сказала я тихо прямо в напряжённо следящие за мной глаза, поднявшись на цыпочки и притягивая его голову к себе, – очень люблю.

Мы целовались под оглушительные сигналы сирен, спешащих мимо большегрузов, и смеялись от счастья, вздрагивая каждый раз от неожиданности громкого звука.

Домой доехали ночью, и я долго пыталась достучаться, дозваться у калитки.

Сорок четвертая глава

Я уже собиралась звонить, когда на порог вышел Валерий Сергеевич. И открыл нам калитку.

– Вероника? – удивился он – откуда ты?

– Разве Катерина не сказала, что вызвала меня ухаживать за мамой? – ответила я.

– Зачем? Нет, первый раз слышу. Да проходите, не стойте на пороге! Что же это? Мы сами справимся! – причитал немного потерянный и уставший этот бывший военный.