И я его подведу к этому.

И без жалости и сочувствия.

— Никогда бы не подумала, что ты такой знаток собак.

— Вот представь себе.

Лиля молча переводит взгляд с меня на Матвея и обратно. Прячет руки в карманы куртки.

— Шкаф, Ада, — напряженно шепчет Матвей, — а то я сейчас околею.

— Точно, — мило улыбаюсь, торопливо поднимаюсь по ступеням и бегу на носочках к входной двери.

Прикладываю магнитный ключ к домофону, открываю дверь, и в подъезд решительно врывается Барон.

— Кажись, он тоже замерз, — Лиля бежит за ним.

Пропускаю вперед Матвея, но он останавливается передо мной и шепчет:

— Может, еще ремонт в эту ночь начнем?

— Обои мне в этой квартире не нравятся, — вздыхаю я, — но о таких планах надо хозяйку предупреждать, а она, наверное, спит.

— А я ведь пошутил.

— А я нет, — взгляда не отвожу.

Он поддается в мою сторону, и его губы в паре сантиметров от моих. Сердечко замирает, руки немеют, и коленки вот-вот подкосятся. Прям как в юности.

— А ты уже выбрала те обои, которые тебе нравятся? — выдыхает мне в губы, цепко прищурившись.

— Еще не успела… Но хочу что-то нейтральное и пастельных тонов. Может, оттенки сиреневого?

Говорим об обоях, а сердце учащает бег, будто мы устроили друг другу словесное соблазнение.

И какое между нами напряжение.

Даже в восемнадцать лет такого не было. Тонкая натянутая струна, которая может в любой момент лопнуть.

— Вы там чего застряли?! — до нас доносится обеспокоенный голос Лили. — Лифт приехал!

— Мы идем, — резво забегаю в подъезд и слышу, как Матвей вслед шумно и хрипло выдыхает.

Через несколько секунд залетаю в лифтовую кабинку и шепчу Лиле, которая держит кнопку фиксации открытых дверей:

— Молодец.

— Почему? — косит на меня недоуменный взгляд.

— Вовремя нас окликнула.

Лиля приподнимает бровь.

— Работаем в команде, — мягко пихаю ее плечом, а к моему бедру с высунутым языком приваливается Барон.

Поднимает морду, когда я на него смотрю, смачно облизывается и опять тяжело дышит.

— И что ты хотел сожрать? — спрашиваю я его.

— Кусок грязной тряпки, — в лифт заходит Матвей. — Даже думать не хочу откуда эта тряпка.

Двери лифта закрываются, и Лиля нажимает кнопку нашего этажа.

— А он нас потом лижет… — шепчу я в широкую спину Матвея, к которой хочу прижаться

— Ага, — Перекатывается пяток на носки, немного вскинув лицо.

Вновь опускаю взгляд на Барона, который свесил язык влево и влюбленными глазами смотрит на меня. Елозит хвостом по полу.

— Нельзя есть тряпки, — тихо и строго говорю я, — иначе я буду ругаться, Барон. А ругаться я умею.

— Подтверждаю, — хмыкает Матвей, но без злости, а с теплотой.

— Я с тобой сегодня еще не ругалась, — скрещиваю руки на груди.

Матвей оглядывается, и я с угрозой улыбаюсь:

— Но у нас есть все шансы поскандалить.