Убрать с дороги к желанной цели быть рядом со мной.

Передергиваю плечами.

И я без понятия, что будет дальше со мной, Адой и нашей дочерью, которым я не смогу сказать правды.

Потому что мне стыдно и мерзко. И я себя прежним уже не чувствую.

— Какова вероятность того, что ты у перламутровой пуговички не первый?

— О чем ты?

— Это может быть бизнесом, — Игорь постукивает пальцами по рулю. — Я вот дядек по кустам ловлю и убеждаю их, что никто за ними не следит, а кто-то… промывает им мозги?

— Я все еще поверить не могу, что мы на серьезных щах обсуждаем подобный бред, — потираю лоб.

— А пуговица в твоем кармане говорит об обратном.

Машина заезжает во двор жилого комплекса, паркуется у детской площадки под фонарем, который зловеще подмигивает.

— Я бы посоветовал, чтобы ты сейчас взял меня с собой…

— Дай мне сыграть в ее игру, — приглаживаю волосы. — Я хочу понять, насколько она поехала крышей.

— Сам-то ты не поедешь крышей?

— Вот и поглядим.

— Через десять минут я сам поднимусь, Матвей, — Игорь смотрит на наручные часы. — Надеюсь, кровавого месива не будет, — переводит на меня взгляд, — ты сейчас в реальности?

Глава 33.

— Матвей…

Ия повисает на моих плечах, и жалобно так всхлипывает в грудь.

А меня внутри всего переворачивает, и желудок подскакивает к глотке в желании выплеснуть желудочный сок и желчь.

— Матвей…

Она разрушила мою семью.

В голове пролетает видение, в котором я хватаю эту суку без тормозов за волосы и разбиваю ее голову о стену.

И все вокруг в крови.

И я тоже в крови.

Медленно выдыхаю и возвращаюсь в реальность, в которой ко мне жмется Ия со слезами и бормочет, что Ада убила нашего ребенка.

Черт знает, как она определила на раннем сроке мальчик это или нет, но, вероятно, я при некоторых обстоятельствах бы уверовал, что потерял сына.

— Матвей, что ты молчишь? — обхватывает лицо теплыми руками и заглядывает в глаза.

Чокнутая. Теперь я это вижу, и от ее темного отчаянного взгляда становится липко и противно.

— Мы с Адой подали заявление на развод, — говорю я.

Глаза Ии вспыхивают диким восторгом, и она принимает слова на свой счет. Лезет с поцелуями, от которых я уворачиваюсь и прижимаю ее к себе в удушающих объятиях.

"Я хочу раздавить Ию, чтобы ее внутренности вылезли через рот и нос кровавой кашей.

— Матвей, я так рада… Мы можем быть вместе… Ада не та, кто тебе сейчас нужна… Тебе нужна я…

Ночь, темнота и голос Ии, которая выдыхает те же слова “тебе нужна я” и “только я”.

— Я устал, — выпускаю Ию из объятий, которые могли принести ей много боли при моей несдержанности и шагаю в прихожую, — ты даже не представляешь как, Ия. Я за одни сутки, кажется, постарел на лет тридцать.