— Понял… А с тобой спасалась соленым крекерами.

— Соленые крекеры… — постанываю я в унитаз, мягко отталкивая любопытного Барона. — Блин, зачем ты напомнил? Вот те, да, такие маленькие квадратики с крупной солью…

— Понял, — решительно отзывается Матвей. — Сейчас все будет.

Глава 55. Моя… Мой…

— Вот, — Матвей ставит передо мной пакет с солеными крекерами и с чувством выполненного долга садится.

А я за столом в коротком домашнем халатике. Замечаю его взгляд на моих коленях.

— А ты быстро, — удивляюсь я и тянусь к пакету.

— Мне улыбается сама вселенная.

Развязываю узелок, подхватываю пару крекеров и шепчу, рассматривая их:

— Да, это они… — поднимаю взгляд. — А Лиля спит. И…

— Что?

— Я пустила к ней Барона, — виновато шепчу я и сую в рот крекер. Похрустываю им. — Он сидел таким грустным у ее двери, что я сжалилась.

— Это было ожидаемо, — Матвей мягко улыбается, и его глаза такие же, как были прежде.

Взгляд их — ласковый, теплый и лучистый. Мой Матвей вернулся, и он рядом. И притащил мне крекеры.

Закусываю губы, а по щеке катятся слезы. И это слезы надежды. Мы попали в бурю, нас отшвырнуло на острые скалы, но мы выжили. Раны рубцуются, и мы протягиваем друг к другу руки.

— Ада… — Матвей поддается ко мне и вытирает теплыми пальцами мои слезы. — Что такое?

— Прости меня, — шепчу я и прижимаюсь щекой к его ладони. Закрываю глаза. — Прости… Я подпустила ее, а потом… Я должна была понять, что ты не мог так поступить со мной… Я… бы не жила без тебя, Матвей, — вглядываюсь в бесконечно любимые глаза, — а существовала…"

"— Иди сюда, — он мягко тянет меня к себе.

Я перебираюсь к нему на колени. Обнимает меня, и я кладу голову на его плечо. Вдыхаю такой родной запах пряной кожи и мха, и мне кажется, что сейчас наши разорванные нити наших душ вновь переплетаются.

— Я бы без тебя умер, Ада, — шепчет он и покачивает меня. — Я просыпался среди ночи и искал тебя рукой на второй половине кровати в каком-то полубреду… Я люблю тебя, Ада.

— И я тебя люблю, — всхлипываю и сую в зубы крекер. Вздрагиваю в его объятиях. — Я тоже просыпалась по ночам. и долго не могла заснуть… А еще мне мерещился твой голос, как ты зовешь меня.

В тишине похрустываю крекером, сглатываю и кладу ладонь на солнечное сплетение Матвея, чтобы услышать его сердце.

Тук… тук… тук…

Меня кусает холодный страх, что мы могли потерять друг друга из-за лжи и жестокой игры чокнутой стервы.

Потерять и остаться несчастными с обломанными крыльями на цепях разочарования.

— Я должен был быть сильным для тебя, Ада, — в шепоте Матвея проскальзывает хрипотца, — но я оказался на деле слабым идиотом. Тупым, доверчивым…

— Не говори так, — я отстраняюсь и вглядываюсь в его глаза. Обхватываю его лицо ладонями. — И сейчас я тебя не жалею, Матвей.