Но зато каких!

К Галине Васильевне уже пускали: её перевели из реанимации в обычную палату. На момент нашего визита тётушка пребывала в депрессивном состоянии, и это было объяснимо, ибо пропала коллекция картин, которые она собирала всю жизнь и каждая из них была для неё связана с каким-либо событием, а ещё страшнее казалась кража орденов и медалей мужа.

Кир сразу начал задавать вопросы, которые, как Галина Васильевна сказала, уже задавал приходивший к ней утром оперативник или следователь, она не разобрала.

— И всё-таки, кто у тебя был в гостях в последний месяц? Ведь ясно, что всё произошло по наводке.

— Приходили соседки, подруги, медработники, вы тоже приходили. Да много, кто побывал.

— Хорошо, кто из них знал, где ты хранишь медали и ордена Василия Геннадьевича? Или, может, кому-то рассказывала об этом?

— Кирилл, да всё же было на виду, не в сейфе и не в тайнике. Картины висели на стенах, медали — в шкафу на кителе мужа. Всякие раритетные штучки находились в серванте. Специально об этом никому не говорила, но кто его знает…

Она тихо заплакала, вытирая глаза своими морщинистыми кулачками.

— Успокойся, всё будет хорошо, — подошёл к ней Кир и присел на корточки, — найду я дядины медали.

— Да где же ты найдёшь? — всхлипнула тётушка. — Не для того воровали, чтобы их нашли. Уже все, наверное, проданы.

— А я всё равно найду, — упрямо повторил Кир.

Его ли слова внушили надежду, или Галина Васильевна заметила стоящего за моей спиной Стёпу, но как-то враз успокоилась.

— Ты кто? — спросила она, вглядываясь в лицо малыша.

— Стёпа Петров.

— Петров? — оживилась Галина Васильевна и с нашей помощью осторожно присела на кровати.

— Да.

— А кто твои родственники?

Пошли привычные вопросы, которые при первой встрече Галина Васильевна задавала и мне. Я решила, у неё вообще пунктик насчёт этой фамилии — Петровы.

— У меня нет никого. Мама и бабушка умерли в прошлом году.

— Сочувствую, ребёнок, это так страшно терять близких. А с кем же ты живёшь?

Стёпа посмотрел сначала на меня, потом на Кира и пробормотал:

— В детском доме.

— Но это пока, скоро будет жить… в нашей квартире, — сориентировалась я, обойдя до поры до времени неприятную тему. Нечего расстраивать больную женщину.

Кир вопросительно взглянул на меня, но ничего не сказал.

— Они жили в этом городе? — продолжила допрос Галина Васильевна, снова обращаясь к Стёпе.

— Да. На улице Мечникова.

— А как их звали?

— Маму — Светлана, а бабушку — Алиса Витаминовна. Ой, как его… — малыш силился вспомнить правильное отчество.

— Вениаминовна? — поправила тётушка.

— Да, Ве-ни-а-ми-но-вна, — с трудом повторил Стёпа.

— А что ты знаешь о дедушке? — продолжала задавать вопросы Галина Васильевна, становясь всё более напряжённой.