– Добрый день! – вдруг раздался от дверей его голос, и когда я повернула голову, брови мои оказались едва ли не на макушке.

Ковалев явился без сопровождения адвоката, зато с огромным, ну просто гигантским букетом алых роз. Это что еще за представление?

Пройдя к свободной скамье, он устроился на ней и со всем вниманием посмотрел на судью. Когда же она начала заседание, Алексей дождался возможности выступить и, встав со своего места, обратился ко мне:"

"– Арин… Я осознаю всю степень вины перед тобой. Я знаю, что то, как я поступил, вещь непростительная – особенно для тебя. Ты всегда показывала мне, что тебя нужно уважать, с тобой нельзя делать таких вещей, которые я творил… Но я все осознал… И если есть хоть шанс на то, чтобы мы помирились, пусть и не сейчас, но позже… Если есть хоть крохотная возможность мне снова быть с вами – с тобой, Дашей, Люси, я прошу тебя, дай мне ее! Умоляю…

Он схватил букет, который до сего момента лежал рядом с ним на скамейке, но бросаться ко мне с цветами не стал. Стоял и мял несчастные стебли роз, а сам едва не рыдал – я это видела по тому выражению, которое было на лице Алексея.

– Леш… на данный момент меня интересует лишь одно… – начала я, на что Ковалев вскинул взгляд и всмотрелся в мое лицо с надеждой, какой, наверно, не испытывают даже тонущие люди, которым протянули руку помощи.

– Я расстался с Ниной! Больше никаких походов налево, Арина… Я стану самым верным мужем на свете! – с жаром пообещал Леша, и я видела, что он действительно верит в то, что говорит.

– Я не об этом, – помотала я головой. – Ты готов на то, чтобы все произошло по закону? Делим имущество пополам, верно понимаю?

Намеренно задавая этот вопрос, я преследовала весьма конкретную цель. Если сейчас Алексей начнет юлить или снова угрожать мне – вся его показуха, с которой он прибыл в суд, не стоит и выеденного яйца. И судья это увидит и поймет. А если скажет, что готов на все мои условия – что ж, именно этого я и добивалась.

– Арина, я прошу тебя… дай мне возможность вымолить прощение и сохранить семью, – чуть ли не взревел Ковалев.

Этот звук был похож на судорожное рыдание.

– Леш… Мы делим все пополам, как и полагается по закону? Ты не будешь препятствовать тому, чтобы статьи семейного кодекса сработали как нужно, и мне достались половина квартиры и фирмы? Или, может, квартира останется нам с девочками, как мы и обсуждали, а за фирму ты заплатишь деньгами? – спокойно и тихо продолжила я задавать вопросы.

Алексей окончательно поник. Сжал челюсти и какое-то время просто молчал, глядя прямо перед собой.

– Конечно, мы сделаем все так, как будет правильнее для тебя и наших детей, Арина, – ответил, наконец, Ковалев, опускаясь на скамью.