Тот коротко глянул на меня, устало оперевшись на стол и сложив руки на груди. На этот раз трость была рядом.

— Значит, реальных дел у вас для нас нет, — постановил я, проходя в кабинет.

— То есть, тебе эта ситуация ничего полезного не дала? — вздернул он брови.

— Мы — не команда с Вересом Олеговичем, — вступилась Надя. — Пока что. Но, думаю, это вопрос времени.

— Я тоже так думаю, — покладисто согласился Краморов, — но что думает Верес Олегович?

— Сработаемся, — раздраженно постановил я.

Дрессировки меня эти ни чёрта не впечатляли. Но я сам не дал ему уволить Надю. Вернее, просил не убирать ее из нашего тандема. Импульсивно. Я не знал, чего хочу. Мне нужно было погрузиться в работу, чтобы… Что? Игнорировать тот факт, что выбрал предложение Краморова из-за нее? Раз выбрал, значит надо с этим что-то делать, кроме вида, что мне глубоко плевать на нее.

— У вас довольно редкий случай синдрома Элерса-Данло в той палате, — решил перейти к делу. — С какой целью вы держите пациентку у себя? От синдрома нет лечения…

— Верно. Но мы получили задачу разработать новые алгоритмы поддерживающей терапии. Прежние работать перестали. Потому что… — он глянул на Надю. — … такой синдром встречается все чаще…

У некоторых антропоморфных рас, он хотел сказать. Эта мутация передалась людям от двоякодыщащих. Или, как их ещё называют в народе, русалок. Только чего Краморов так многозначительно обтекает углы?

— Сегодня этот синдром научились вызывать искусственно и использовать, как биологическое оружие, — мрачно подитожил он.

А я подобрался, сдерживая зубовный скрежет. Надя что… не адаптирована?

— Поэтому, реальное дело у вас есть, — как ни в чем не бывало продолжал Краморов. — Пятьдесят человек за последний год подверглись искусственному генетическому нарушению синтеза коллагена. Это настоящее биологическое оружие, убивающее изощренно, медленно, мучительно. В отличие от истинного генетического отклонения, эта вариация плохо поддается стабилизации.

— Я — не биохимик, — обескураженно выдохнула Надя.

— У каждого в команде свои задачи, — парировал он.

— Можно вас на пару слов наедине? — раздраженно потребовал я.

— Я выйду, — с готовностью развернулась Надя к двери.

— Она что, не адаптирована? — понизил я голос, когда за ней закрылись двери.

— Нет ещё.

— И когда вы собирались мне сказать?

— А ты собирался прыгнуть во вторую ипостась с порога? — съязвил Краморов.

— Вы говорите сейчас про «русалочью» болезнь!

— Моя вина, — капитулировал он. — Ей предстоит адаптироваться как можно скорее, мы это уже с ней обсудили…

18

— Интересно, а как это нынче обсуждается? Сказали, что она в сказку попала? — кипятился я, не осознавая причину своей злости. — Она — не ваша сотрудница.