Мне ее и заканчивать, а ты все-таки попробуй с Дашей поговорить. Ей сейчас очень страшно и одиноко.

— Мне жаль, что я ее подвел. Так все по-идиотски получилось, — уныло сказал Субботин, но потом, не скрывая упрямства, добавил, — но все равно не отпущу.

Не отпускай, мальчик. Не отпускай.

Она заслуживает быть счастливой вопреки козням всяких Марин. И для счастья ей нужен ты – искренний, верный, способный защитить от тех бед, которые могут поджидать на непростом пути.

А я в свою очередь сделаю все, чтобы вас защитить.

Глава 14

На следующее утро, на самом раннем автобусе я отправилась в тот город, что когда-то считала родным.

После бессонной ночи, которую я провела в комнате у своей взрослой, но такой уязвимой дочери, на душе ни одного живого места не осталось. Я не чувствовала ничего –ни усталости, ни сомнений, ни страха. Только одно желание одолевало меня, заполнив собой каждую клеточку под завязку – разнести все к чертовой матери. Разорвать в клочья и Марину, и старого дурака, который только и мог, что пускать слюни на откровенные фотографии, но при этом оказался не в состоянии удержать свою молодую женушку в узде.

Этим я и собиралась заняться. Разнести все в хлам. В щепки.

Та ярость, что бурлила за ребрами, неустанно гнала меня вперед. Требовала выхода. Справедливости. Крови!

И ничего не осталось от прежней жизни, прежнего уважения и отношения к Алексею. Ни-че-го!

Дело ведь не только нас касалось. На кону стояло счастье дочери! Родной дочери, девочки, которую он раньше боготворил, а потом променял на кусок свежего мяса в кружевных стрингах! Предал и оказался не в состоянии оградить от дальнейшей боли!

Слабый!

И презирала его за эту слабость.

Когда спустя два с половиной часа автобус прикатил на небольшую вокзальную площадь, я бурлила изнутри, как вулкан, который вот-вот взорвется.

— Приехали! — радостно сообщил водитель.

Я вышла из салона последней только после того, как остальная толпа схлынула. С минуту постояла, кутаясь в пушистый шарф и собираясь силами. А потом решительно пошагала вперед. В офис к Жданову.

Можно было бы заявиться к нему на квартиру, но там могла оказаться эта лупоглазая проститутка, и тогда вместо разговора получится мордобой, потому что я бы не сдержалась.

Я не хотела мараться в этой грязи, не хотела даже воздухом одним дышать с той потаскухой, которая сначала залезла в трусы к моему восторженному идиоту-мужу, а потом, спустя полтора года посмела снова нарисоваться на горизонте и снова сделать больно Дашке.

Озабоченного отца дочь уже потеряла, потерять веру в себя, любовь и ребенка я не позволю.