Еще была надежда, что как только ребенок появится на свет, суровое мужское сердце дрогнет, наполнится любовью, и вот тогда уж Александр точно осознает, где его место и с кем.

Дочь родилась крепкой и здоровенькой, и Кристина была готова вручить ее счастливому папаше.

Однако на выписку он не пришел. Вместо этого прислал даже не личного водителя, а такси, да денег на карту закинул.

Не появился он ни на второй день, ни на пятый. И лишь спустя неделю она узнала, что Сивцов все это время отдыхал с женой на дорогущем курорте."

"По возвращению Марина устроила ему скандал. Сказала, что все расскажет его драгоценной жене, на это получила жестокое — вякнешь и окажешься в канаве, а ребенок в приюте.

Пришлось заткнуться.

Вот так Кристина из сиятельной перспективной красавицы превратилась в содержанку с ребенком на руках, вынужденную довольствоваться «сытой жизнь»

Денег Александр давал, но далеко не столько, как она рассчитывала. Зато контролировал каждый шаг. Туда нельзя, сюда нельзя. Сиди дома. Занимайся дочерью.

Захаживал к ней после работы, но не для того, чтобы помочь или пообщаться с ребенком — дочь его вообще не интересовала — а чтобы скинуть напряжение.

Кристина была вынуждена признать, что проиграла. И вместо того, чтобы стать блистательной женой Сивцова превратилась в совершенно зависимую, блеклую тень, которую он держал на коротком поводке и не позволял лишний раз дергаться.

Их отношения становились все более абъюзивными, и спустя пару лет в такой клетке Крис поняла, что встряла гораздо сильнее чем думала. Он ее выдрессировал, приучил к ежовым рукавицам, заставил ждать редких встречи и подачек, как будто ничего более ценного не было.

А потом, его старая сука-жена взяла и забеременела. Первым, в сорок лет! И этот мужчина, которому не было никакого дела до первой дочери, рыдал от радости, когда забирал свою официальную наследницу из роддома.

А Крис… Крис окончательно разочаровалась, но и вырваться уже не могла.

Тогда ее тайной радостью стала бутылка.

Некогда первая красотка универа начала попивать, найдя в этом тихую прелесть и успокоение. А еще отдушину от нелюбимой дочери.

Когда стало ясно, что Александр не проникся и не воспылал к маленькой Марине пламенной любовью, Крис стала винить дочь во всех бедах

— Если бы не ты, — говорила она, пьяно подпирая щеку рукой, — я давно была замужем за принцем! Он бы меня боготворил.

Марина была еще слишком мала, чтобы понять в чем ее вина и очень переживала.

Кристина называла ее отца не иначе как Этот, что звучало хуже любого ругательства.

В отличие от матери, Марине Александр нравился. Пусть он не играл с ней, и не ходил гулять в парк, но зато никогда не повышал голос и не обижал.