Дашины слезы пугающе горькие и безысходные… От них в груди все переворачивалось и с треском разрывалось, превращаясь в обугленные лохмотья. Хотелось сорваться с места, догнать ее, утешить. Защитить!

Этот мерзкий смех на последних секундах… От него передергивало и накрывало желанием взяться за осиновый кол.

А еще наотмашь било запоздалым пониманием, что стерва-Лена не врала. Марина и правда была как-то причастна к тому, что произошло с Дашей.

На смену недоумению пришло сначала возмущение, потом злость.

Какого черта происходит? Что вообще творит Марина у него за спиной, и какого хрена лезет в жизнь его дочери?

Хотел немедленно ворваться в ванную комнату, вытащить жену из воды и хорошенько встряхнуть, чтобы не вздумала юлить и ответила на все вопросы, как есть, но сдержался.

Не из-за желания сгладить конфликт или потому что дорожил спокойствием Марины. Нет, конечно. Сейчас ее спокойствие было тем, что волновало его меньше всего на свете. Он предпочел потратить это время на то, чтобы еще раз проверить содержимое телефона.

Кое-что еще удалось найти – несколько фотографий с прошлых поездок.

На одной из них Дашка с высоким, темно-русым парнем.

Они шли под руку по осенней набережной и выглядели просто до неприличия счастливыми. Дочь смеялась, прикрывая рот ладонью, а парень – наверное, тот самый Максим – бережно держал ее за плечи.

Так обнимает тот, кто любит по-настоящему, а не тот, кто просто хочет забраться под юбку, а потом, задрав хвост скакать по другим бабам. Лена не ошиблась.

Алексей чуть не зарычал, потому что картина открывалась совершенно неприглядная.

Судя по другим снимкам, кто-то ходил хвостом за влюбленной парочкой и фотографировал их.

Ему до дрожи хотелось, чтобы этим кем-то оказался кто-то другой, а не его жена.

Кто угодно. Пожалуйста."

"Он едва дождался, когда Марина выйдет из ванной. Встретил ее хмурым взглядом, а она, еще не догадываясь, насколько серьезный разговор им предстоял, выпорхнула в коротком леопардовом пеньюаре и стрингах.

— Ну, как я тебе? — промурлыкала, словно течная кошка, и покрутилась вокруг своей оси, демонстрируя точеную фигуру. Легка ткань покачивалась в такт плавным движениям, струилась, кокетливо оголяя то стройное бедро, то упругий зад.

Ни один нерв ни дрогнул у Алексея, пока он смотрел, как она елозила, прогибалась, выпячивала то верх, то низ, пытаясь произвести на него впечатление.

Она была полной огня, сексуальной, но в то же время непередаваемо гадкой.

Да, именно это неожиданно для себя испытывал Жданов, наблюдая за молодой сочной женой. Гадливость. Жесткую, неподчиняющуюся контролю и затмевающую с собой все остальное.

Наконец, Марина заметила, что ее потуги улетают в пустую, не производя на мужа никакого впечатления.