– Ты совсем рехнулся? Как ты мог вчера допустить, чтобы Александра в одном вечернем платье по морозу неслась к нам? Ты как вообще до такого додумался? Что может быть важнее больного ребёнка? И почему ты не приехал за ней позднее? Мы ждали тебя до часа ночи! Где ты был? Дурак! Почему не позвонил? Ты мой номер забыл, когда аппарат Саши разрядился? Или забыл, где твоя дочь? Или вообще забыл о дочери? – накинулась на меня моя родная мама, вдохнула и продолжила. – Я не понимаю, что между вами происходит, но, если ты не наладишь нормальные отношения с женой и матерью своего ребёнка, я не хочу тебя знать! Так и запомни! Я всегда буду на стороне своей внучки, потому что она маленькая и беспомощная! А ей лучше с Сашей! Она скоро как папа выглядит и не вспомнит. Можно будет легко заменить другим мужчиной!

– Ты что-то знаешь? – вскинулся я на её слова.

– Я вижу, что мой сын резко стал идиотом. С чего это тебя так зациклило на ревности? Может, голову попробуешь включить, пока не поздно? – мама легонько стукнула меня ладонью по лбу и развернулась по коридору в сторону кухни.

А я стоял на том самом месте, где вчера ожидал в засаде Аликс, и чувствовал, как мир рушится.

Кажется, я снова облажался.

Будто хорошо отлаженный механизм дал сбой, закряхтел и выплюнул меня в сторону. Теперь продолжил работу, но только уже без меня. Но я не согласен!

Предупредил своих женщин, что скоро вернусь, и уехал за шубой. Чувствую, что мне нужно немного проветриться. Прийти в себя.

Я, когда понял сегодня, что дрыщ рядом с Сашей – это адвокат, то будто на стену налетел с разгона. Не понимаю, зачем он ей? Почему Саша хочет разрушить наш брак? Что произошло? Причём произошло вчера вечером.

Я обидел её, оставив одну. И из-за этого она разводится? Из-за пяти минут моего отсутствия? Да ну, бред же!

Саша ревнует к Ангелине? Я где-то прокололся? Но для меня Геля ничего не значит. Я могу бросить её в любой момент. Разве может Александра равнять себя с этой профурой?

Раз Саша решила разводиться, то точно случилось что-то серьёзное. Почему именно сейчас, когда Лисницкий крутится вокруг угрём? Когда тучи над нашей фирмой сгущаются? Ох, как же я устал!

Как загнанный пёс.

Когда я вернулся, Ася уже проснулась и капризничала. Не хотела ничего и канючила. Решил разгрузить Сашку и, переодевшись, занялся дочерью.

Удивительно. Ей всего четыре года, а она уже в совершенстве владеет всеми женскими штучками. Рождаются они с ними, что ли? И кокетничает со мной, и глазками стреляет. Смешная. Подумал, что не заметил, как росла эти годы Ася. И не знаю теперь, врождённое у неё кокетство или приобретённое. И не знаю, когда она училась говорить, то картавила, как я в детстве, или нет. Я столько упустил!

Вошла Саша.