Помнишь, я начала настаивать на посещениях служб? После этого и прекратились покушения на тебя.

— И ты только сейчас мне об этом говоришь? — прошипела я. — Почему не предупредила Лил… меня раньше?

— Потому что ты бы мне всё равно не поверила. Я изображала слепую веру в Трёхликого за всех нас.

— Значит, отец не просто так поддерживал храм солнца?

— Твоя мать была жрицей солнца. Но ты снова мне не поверишь. Да и былое это.

— Что?! Мама… Подожди… Почему же ты говоришь сейчас?

— Потому что… ты могла по наивности заинтересоваться верой в Солуа. Меня устраивало, что ты прячешься, лишний раз не выбираешься в свет и проявляешь осторожность. Я выполнила свой долг перед твоим отцом, защитила тебя, разве что от неудачного брака не уберегла, но ты хоть жива. А любить тебя я не была обязана. Теперь… мне кажется, ты готова к этой правде. И должна осознать, насколько всё опасно, — покачала она головой. — Умоляю, Лильен, соблазни мужа, рожай, посвяти себя детям. И больше не смей появляться в храме солнца, если хочешь сохранить жизнь. А когда к тебе подойдёт кардинал, заверь его, что просто не можешь ослушаться золотого лорда.

Вот и сгоняла развеяться в театр. Столько нового узнала…

— Я подумаю над тем, что сказать, — пробормотала, заметив того самого кардинала.

Никифорос был сухощавым мужчиной лет пятидесяти семи, невысоким, лысеющим. Глубоко посаженные карие глаза обводили толпу покровительственным взглядом, на тонких губах играла благостная улыбка, которая дрогнула и стала шире, когда он заметил меня.

— Драконы спасли наш мир, но при постоянных катаклизмах жилось спокойнее, чем сейчас, — проворчала Реико. — Говорила же я тебе, выходи за Вестера. Он был от тебя без ума, ты бы вила из него верёвки, и вы бы до старости на пару создавали свои артефакты. Нет, ты влюбилась в дракона… — упрекнула, развеивая полог.

Признаться, то же самое я бы и сама желала выговорить Лильен. За ней действительно ухаживал милый юноша. Не красавец, не атлет, зато из хорошей семьи, при образовании, должном воспитании и без повышенной властности. Он разделял увлечения Лильен, они бы составили отличную партию. Но появился Аргос, окружил заботой, проявил обаяние, пообещал защиту, и неискушённая в любви девчонка растаяла. Как начинаю подтаивать и я от золотых взглядов мужа.

— Лильен Поулус, рад снова вас видеть, — доброжелательно улыбнулся Никифорос, подавая мне руку.

Перед службой было принято целовать его кольцо со знаком Трёхликого, Лильен проходила через это множество раз, вот только мы находились не в церкви. Гад ставил меня в неудобное положение. Во-первых, принижал мою значимость, во-вторых, бил по Аргосу. Видимо, потому муж и замер, наблюдая за мной краем глаза.