— Ты надеешься, что я соглашусь принять все условия, даже не разобравшись в переговорах, которые велись за моей спиной?

— Да не велось за твоей спиной никаких переговоров! — вспыхнула я. — Это была одна-единственная встреча!

— И состоялась она, я так понимаю, сегодня, — прищурился Громов.

Смысла врать и выкручиваться я не видела.

— Да, Плотников…

— …как-то разнюхал, что у меня неприятности, — взгляд Громова зажёгся опасным огнём.

Я невольно поёжилась и замолчала, понятия не имея, чего ждать дальше от этого непредсказуемого человека. В гневе Громов был страшен, потому что неуправляем. Под горячую руку ему лучше не попадаться, но и отступать я сейчас права попросту не имела.

Мы должны разрешить эту дикую ситуацию и разрешить её в свою пользу, что бы этот манипулятор Плотников ни задумал.

— Слушай, ты должен кое-что мне пообещать, — я не была уверена, что он сдержит своё обещание, но попытаться всё-таки стоило. — Только тогда я смогу рассказать тебе ещё кое-что…

Громов медленно выпустил воздух через ноздри, явно уговаривая себя не горячиться.

— Так это ещё не все новости… Ладно. Хорошо. Я весь внимание.

— Нет, пообещай, — пискнула я, из-за нервозности грозясь сплести свои пальцы в морской узел.

— Обещаю, — прорычал он. — Обещаю. Довольна?

Ну что ж, придётся довольствоваться хотя бы этим.

И я постаралась кратко пересказать наш с Плотниковым разговор, не особо напирая на его дальнейшие планы в виде трёх свиданий. Если уж начистоту, об этом я вообще решила не упоминать. Какая Громову разница, чем я буду занята, когда мы разведёмся?

Впрочем, и рассказанного хватило за глаза. Громов стремительно поднялся с дивана, похлопал себя по карманам джинсов, видимо, проверяя, на месте ли телефон.

— Громов, послушай…

Он взглянул на меня, и остаток фразы застрял у меня в горле."

"— Нет, это ты послушай, — он вытащил телефон из кармана, взглянул на часы, а потом вновь обратил всё внимание на меня. — Я не просил тебя идти ни на какие сделки. Не просил и никогда не попрошу. Решила, что справишься в одиночку? Что будешь решать судьбу моего долга лично? У меня для тебя печальные новости, Митина. Я тебя в свои спасительницы не нанимал, а инициатива, сама знаешь, наказуема.

— То есть я теперь ещё и виновата? — опешила я. — Да не собиралась я себе лавры спасительницы присваивать! Но что если я действительно могу всё исправить?

— Ни черты ты не сможешь, — проскрежетал Громов. — А твоя вера в слово Плотникова — просто отдельный, недосягаемый уровень идиотизма!

— Да ты же ничего не понимаешь! — воскликнула я, опасно приблизившись к порыву объяснить, на что я обмениваю его долг.

— Я понимаю достаточно.