Так почему бы тогда не облегчить задачу и не убрать с нашей дороги Плотникова? Эти три свидания, само собой, ничего и никогда не решат. Ну и не заставит же он меня с ним встречаться, если после трёх свиданий я ему заявлю, что на этом мы распрощаемся навсегда. Ничего он мне за это не сделает. Не в средневековье живём!

С этими мыслями — очень сумбурными не слишком-то оптимистичными — я добрела до поместья. С ними и встретила поздно вечером Громова.

Весь день от него никаких новостей не было, но тут уж ничего удивительного — его поглотило случившееся.

А когда он в районе десяти вечера вошёл в гостиную, где я старательно пыталась делать вид, будто готовлюсь к курсам, на которые меня всё же зачислили, я едва удержалась от вздоха.

Супруг, которому недолго оставалось быть таковым, выглядел очень измученным. И без того суровые черты лица словно окаменели, сделались жёстче и выразительнее. Во взгляде – безбрежная усталость, пусть он и пытался её скрыть. Мне вдруг невольно подумалось, не лично ли он в устранении аварии участвовал.

Это лишь утвердило меня в желании хоть как-то помочь. И неважно, что между нами совсем недавно стряслось. Сейчас все обиды и прочие переживания отступили перед тревогой за будущее.

И неважно сколько раз за день я об этом, несмотря ни на что, думала, стоило мыслям отвлечься от тревоги. Сколько раз по телу прокатывалась волна сладкого жара, когда мне вспоминалось, как его руки накрывают мои…

Стоп. Алина!

— Привет, — я отложила планшет, запрещая себе думать о кухонном инциденте.

— Привет, — Громов добрёл до дивана и, к моему удивлению, плюхнулся рядом со мной, откинулся на высокую покатую спинку и протянул свои длинные ноги, упёршись пятками в толстый ковёр.

— Как прошёл день?.. В смысле, как обстоят дела на объекте?

Громов медленно выдохнул, но не похоже было, чтобы его сильно расстроили мои расспросы. Хотя мне поначалу и подумалось, что он ненароком мог и послать меня подальше с моими расспросами. Но, кажется, я думала о нём слишком плохо. Или просто привыкла к тому, что у нас ни один разговор не проходил как у адекватных людей.

— На объекте случилась диверсия, — будничным тоном отозвался Громов. — Я уволил начбеза, нашёл ему замену, устанавливаем виновных.

Я должна ему рассказать. Не имеет смысла скрывать, чьих рук это дело. Правда, я очень боялась, что когда поделюсь с ним своей информацией, у Громова откроется второе дыхание. Сейчас он просто не знал, в каком направлении сосредоточить энергию, куда её выплеснуть.

Но стоит ему узнать, что за инцидентом на предприятии стоит Плотников… и всё, и дороги назад не будет, это факт и факт непреложный.

Не наломал бы он дров…

Поэтому решила заходить издалека, тем более что этот вопрос тоже считался насущным и требовал обсуждения.