Оказывается, в последние годы, пока Яр усиленно работал над устройством собственного благополучия, отец ходил клянчить деньги у тех, с кем до тех пор особенно никогда и не общался?

Да какого чёрта он к нему-то не обратился?! С ним почему не поговорил?

В нём начинала просыпаться настоящая злость. Не сердитость, не раздражение, а настоящая звериная злость.

Отец хоть понимал, во что его решение могло вылиться? Отдавал себе отчёт в том, что избавление от долгов могло привести к тому, что его сыну придётся продавать свой ещё неокрепший бизнес, чтобы со всем расплатиться? И бизнес, и родной дом, и землю, и чёрт знает сколько лет фамильной истории — просто потому что родитель когда-то так неудачно вложился, посчитав необязательным перед таким ответственным шагом посоветоваться с сыном!

— Насколько крупная сумма? — Яр знал сумму долга отца, знал названием фирмы, которой он задолжал, но не знал, что она принадлежала тем самым Плотниковым. И уж тем более понятия не имел, что сейчас у руля фирмы Толя-маньяк, как они его в шутку прозвали за настойчивое и абсолютно безуспешное подбивание клиньев к Митиной.

— Крупная, — с очевидным удовольствием отозвался Анатолий, чтоб его, Плотников. — Речь о десятках миллионов.

Ну что ж, настало время серьёзных и непростых разговоров. Воспоминания о босоногом детстве придётся оставить на потом. Его гость определённо явился сюда не с дружеским визитом.

— Насколько мне известно, у наших отцов был договор о рассрочке. И дата первой выплаты ещё далеко.

— Всё верно. Так и есть. Просто вы должны понимать, Ярослав Дмитриевич, что подстраховкой пренебрегать не стоит. Договор заключался не нами, и мне просто хотелось увидеться с вами, убедиться в вашей… договороспособности.

— Договороспособности? — уголок его рта невольно подпрыгнул вверх, но в душе Яр уже открыто скалился.

Толя определённо на что-то прозрачно ему намекал.

— Я ни в коем случае не хотел вас задеть. Ярослав Дмитриевич. Но, понимаете, — острый подбородок Плотникова ощутимо задрался, будто он своей сверхлюбезностью бросал ему вызов, — я довольно неплохо помню нашу общую юность. Ваш крутой нрав. Ваше стремление действовать, не особенно раздумывая о последствиях.

Их разговор плавно и вместе с тем стремительно обнаруживал прелюбопытнейшую подоплёку.

Яр в открытую усмехнулся. Раздражавшая его монотонность рутины летела ко всем чертям. И такой поворот событий неплохо его будил и заряжал.

И, погодите-ка, что тут у нас?.. Жертва детских психотравм готовит возмездие?

— Анатолий, давайте начистоту, — Ярослав упёрся ладонями в стол и прищурился. — У вас ко мне имеются претензии личного свойства?

— Боже упаси, — бледные губы дрогнули. — Смешивать личное и деловое было бы верхом непрофессионализма.