– Ма…руся… – губы пересохли, а голос настолько сухой, как и горло, которое болит.

– Кто это? Не помню, что с таким именем приходили. Дочка?

Едва заметно мотаю головой.

– Се…

– Сестра? – я моргаю один раз, а она продолжает. – Не видела. Сюда приходит только молодой мужчина и женщина. Но вряд ли она твоя сестра, ей лет пятьдесят.

Чуть позже, обмакнув мои губы мокрым бинтом, она вышла, а я осталась смотреть на тёмную ночь за окном.

Что с Марусей? Нужно срочно выяснить. Она осталась совсем одна.

Второе сразу впивается в мой мозг острыми иглами: опека. Три недели прошло, как я здесь. Мою Марусю могли уже забрать. Нет-нет-нет!

Бессильно пытаюсь сжать кулаки, не получается, тогда я просто безмолвно кричу.

По слезам стекают слезы. Мой немой крик забирает у меня последние силы. Я лежу. От моих слёз уже мокро и неуютно. В глазах, словно песка насыпали, я жмурюсь, но облегчения не происходит.

Слышу топот за дверями, несколько человек торопятся. Наверное, кому-то нужна помощь, это же клиника, хоть и ночь. Но я ошибаюсь, насчёт того, что ""кому-то"". Дверь распахивается и в палату стремительно заходят двое мужчин в халатах.

Глава 7

Оба мужчины как по команде неприязненно посмотрели на медсестру.

– Оставьте нас.

Она поднялась и, не отводя от говорящего прямого взгляда, гордо заявила:

– Меня нанял сам Литовцев-старший. Полагаю, нет нужды напоминать вам, кто это? По-моему, Вам дали чёткие инструкции на этот счёт.. Я вам не подчиняюсь, но выйду, моей подопечной лучше не нервничать. После пересадки сердца её волновать нельзя.

Сказала с таким нажимом, а я удивлённо посмотрела на хмурое лицо одного из мужчин. Они же врачи, судя по бейджикам, как она может так разговаривать с врачами, и кому, как не им знать о моем положении?

Вышла. В палате даже светлее стало.

– Замечательно, теперь осмотрим Вас. – в руке он держал планшет с прикреплёнными к нему бумагами. Черканул ручкой и подошёл ближе, откладывая его на тумбочку.

– Как Вы себя чувствуете? Скоро Вам снизят дозу обезболивающего, если будет сильно болеть, то вызывайте медсестру. Она придёт с уколом, либо с таблетками.

Откинув простынь, они оба осмотрели моё тело, переговариваясь между собой короткими фразами, наполненными терминами. Стыд я в какой-то момент чувствовать перестала. Они ведь врачи.

– На бедре пластическую операцию проведём первой. – говорил один другому. – Живот, в принципе, через два года, полостная прошла успешно, но нужно…

– Разве мне можно после пересадки сердца? – высохшими губами еле слышно произнесла я. Один из них явно пластический хирург, и кто вообще решил, что ей это нужно?

Оба переглянулись друг на друга и второй вдруг хлопнул по спинке рядом стоящего стула. От неожиданности я вздрогнула, дёрнулась за простыней, чтобы прикрыться.