Нужно быть мудрее и добрее сердцем.

— Поехали к дочери, Леш.

***

— Помнишь, как нас к директору лицея вызывали? — спрашивает бывший муж, пока мы едем. — За плохое поведение. Тогда Леська была заводилой, когда сорвали урок училке информатики.

— Угу. Только сейчас ситуация посерьёзнее.

— Всё-таки мы зря ее баловали. Старались дать ей все, чего не было у нас самих, а в итоге что вышло? Маленькая шалость обернулась большими проблемами… Урок получился слишком жестокий, — немного помолчав, добавляет Леша.

***

Позднее, в больнице

Я стараюсь держать лицо, но, честно говоря, когда ловлю свое отражение в стекле окна или чёрной поверхности экрана смартфона, понимаю, что актриса из меня никудышная: мой шок ничем не спрятать.

Он читается в глазах, в мимике, слышится в голосе…

Дочь выглядит, без преувеличения, ужасно. Лицо опухшее, глаза заплыли. Она сидит в худи оверсайз, на голову наброшен капюшон.

— Он говорил, что брак себя изжил, что жена клуша домашняя, скучная. Выходит, он мне врал. Ещё и на работе отрывался, если я не хотела с ним видеться и не шла ему на уступки.

— Козёл! Почему ты молчала?!

— Я считала, что сама справлюсь и не видела проблемы. Потом он всегда извинялся, дарил дорогие презенты, цветы. Роскошный номер в отеле снимал. Я такая дура! — со вздохом произносит Леся.

Она поднимает на меня затравленный, покрасневший взгляд.

— Прости, мам! — со слезами произносит она, навзрыд. — Я такая злая была тогда. Ерунду говорила! Перенесла свою ситуацию на вашу с отцом, не поддержала тебя…. Простиии!

Моя душа разрывается, сердце обливается кровавыми слезами.

— Дурочка моя, маленькая… — произношу шепотом и обнимаю дочь.

Она падает ко мне в объятия, я сжимаю ее, ужаснувшись, до чего же она худенькая стала, ребра можно пересчитать, позвонки выступают даже через плотную ткань худи. Это не любовник, это кровосос какой-то….

Признаться, я, которая на много лет старше дочери, выгляжу более свежей и гораздо моложе, чем она сейчас. Горе, синяки и потери не красят никого.

Леша стоит в стороне, сложив руки под грудью, нахмуренный.

— Надеюсь, ты понимаешь, что ни о каком продолжении романа с этим мудаком не может быть и речи? — строго интересуется Леша.

— Да. Да, это все. Это конец! — подтверждает Леся. — Я даже больше на него не работаю! Он меня задним числом уволил, урод.

Губы Леши расплываются в хищной улыбке. Кажется, он нашел, за что зацепиться и попортить Селиванову кровь.

***

От дочери выходим не сразу, через полтора часа.

По энергии, исходящей от Леши, понимаю, что он на взводе. Рад представившейся возможности пустить Селиванову кровь, и через малейшую ошибку выпотрошить на корм хищным рыбам.

У меня от бывшего, от его кипучей энергии, по спине мурашки.

Это плохой признак, надо поскорее уйти.