Пока дошла… тысячу раз выматерилась.

Легкие кроссовки промокли, я один раз поскользнулась на глине и рухнула в грязную лужу, испачкавшись.

Вспотела. Взмокла.

— Чёртов муженек! Надо было во время брака дачей заниматься, а не после того, как мы развелись. Вот же козлище ты, Леша! — пыхчу.

Какого чёрта я вообще прусь к нему под дождем?!

Мазохистка.…

Боже, как я устала и вымокла. Зонт, хоть и прихвачен с собой, но не спасает от косых струй дождя.

Вот и наша дача.

Машина Леши припаркована рядом с воротами. Прохожу на территорию и понимаю, что Леша не соврал. Часть забора заменена, всюду доски, размокшие опилки. На крыльце под навесом разбросаны инструменты.

Дверь в домик закрыта.

Толкаю — без толку!

Запасные ключи обычно под крыльцом, нужно сдвинуть дощечку.

Размокшее дерево поддается с трудом.

Наконец, я внутри.…

Черрррт.…

Обессиленно прижимаюсь спиной к стене.

— Леша! Леша, ты здесь?

Однозначно, он здесь. Рядом с входом стоят его туфли, на вешалке — пиджак.

Дачный домик небольшой, из нескольких комнат.

В кухне стоит удушливый запах застоявшейся и испорченной еды, высохшая закуска, полная пепельница окурков, шеренга пустых бутылок.

— Забухал, что ли? Вот дурак.

Распахиваю окно, чтобы впустить немного свежести.

Иду дальше.

Люк в погреб открыт.

Заглядываю и вижу очертания тела.

Испуганно застываю, без движения.

Кровь резко приливает к лицу, горло охватывает спазмами удушья.

Если он мертв…

Боже, только не это.

Я должна посмотреть, что с ним. Должна.

— Леша. Леш.… — зову со слезами. — Скажи хоть что-нибудь!

Ничего.

Я включаю фонарик на телефоне. Подсвечиваю.

Здесь должна быть деревянная лестница, но сейчас я её не вижу, а без нее в погреб как спуститься?

— Леша! — зову в отчаянии.

В ответ раздается хриплый стон.

Меня обливает жарким потом!

Живой!

Слава богу!

— Леша, как ты?

Опять что-то едва различимое в ответ.

Слов не разобрать.

Хриплый кашель.

Так.… Где-то должна быть эта чёртова лестница!

Если не та же самая, то другая.

Деревянная такая, всегда стояла возле домика.

Ни усталости, ни тяжести намокшего дерева я не чувствую… Действую на автомате.

И даже о страхе высоты забываю, воткнув лестницу в погреб.

Леша лежит на спине, нога вывернута неестественно и рука тоже.

— Леш, как ты? Леша.

Мне приходится наклониться совсем близко, чтобы услышать сухой, хриплый шепот.

— Я двигаться не могу. Паршиво.

— Ничего, сейчас помогут.

Достаю телефон.

Вот чёрт, в погребе совсем не ловит.

— Я вылезу, Леш, и позвоню. Все будет хорошо, Леш. Тебя вытащат.

***

Я могла бы остаться наверху и там дожидаться приезда спасателей после того, как позвонила и объяснила ситуацию.

Но совесть не позволяет мне так поступить.

Спускаюсь обратно, ноги сильно дрожат.