Ты была бы рада, если бы я унижался, если бы просил прощения и валялся в ногах! Но ты не хочешь, чтобы я оставил тебя в покое. Ты привлекаешь к себе внимание, действуя через детей! Знаешь, что сработает…

— Это ты, Алексей, это ты не даешь мне проходу!

— Если ты знаешь, что меня тянет. Если сама от этого страдаешь, зачем продлевать мучения? Все просто, мы не сможем быть по отдельности друг от друга.

— Это ты таскаешься за мной, как чёртов наркоман за дозой! Я буду рада, если ты меня оставишь в покое. Сначала просто рада, а потом.… Потом я научусь быть счастливой без тебя. Но тебе бьет по самолюбию тот факт, что я не хочу по тебе страдать. Ты никак не можешь принять, что тебе не удалось меня сломать и вернуть. Я не захотела тебя прощать, подала на развод и ты никак не можешь простить мне желания идти по жизни дальше. Без тебя.

Сказала. Выдохнула.

— А теперь я иду спать. Детям сам сообщи, что со мной все норм. Потому что я не испытываю никакого желания общаться с теми, кто разговаривает со мной сквозь зубы. Потревожишь меня, вызову полицию! И забуду о нашем уговоре не поднимать шумиху о твоей чокнутой мамаше.

Я, наконец, захлопнула дверь.

— Прости меня за неё, — донеслось глухо.

Наверное, просто послышалось.

Перминов не просит прощения…

Никогда!

Кажется, мне нужно переехать.

Срочно.

***

Переезжать на старую мамину квартиру — не вариант, потому что Алексей знает, где она находится.

Первым делом туда припрется!

Конечно, мне обидно, что приходится переезжать из квартиры, которую я только-только обжила.

Искать другое место, паковать вещи, перевозить, брррр…

Не хочу.

Хочу, чтобы изменения произошли сами по себе, чтобы мне не пришлось ничего для этого делать.

Глупые мечты, конечно, и в этих мечтах много даже не о лени, а о банальной усталости.

***

На следующий день я принялась перебирать вещи.

Обнаружила, что половину могу смело выбросить или отдать нуждающимся.

Потому что вещи на меня болтаются и сидят некрасиво.

Примерила одно из любимых платьев и практически сразу же сорвала его с себя. Оно не предполагало ношения бюстгальтера.

Раньше это платье красиво облегало грудь и талию. Сейчас оно было велико и там, и там.

Я смотрелась в нем раньше соблазнительно, а теперь — жалко.

Словно была девочкой подростком и взяла примерить мамино платье тайком.

Стало так противно на себя смотреть.

Противно и жалко…

Боже, если вспомнить всех этих сексапильных шалав, которые крутились возле Леши, и поставить рядом с ними меня, ясно, что я уступаю во всем.

Смотрю на себя и ухмыляюсь: господи, Леш, ну и какого хрена ты за мной бегаешь? Я ведь в своих прежних вещах, словно карандаш в стакане! Просто эго потешить хочешь, вернуть игрушку на полку и все.