– Еще раз меня матрешкой назовешь, я тебе так зубной состав двину, что зубы будешь по всему городу искать и не найдешь, понял? Ты на кладбище торопишься? – Это моя Саня.

Красиво ругалась, сразу было видно – моя школа!

Трое пьяных бойцов переваривали услышанное, а к нам подбежал довольный Мотя:

– Саня, здоро́во!

– Че она сказала? – не понял один из придурков, пока самый ушибленный пытался принять вертикальное положение.

– По-моему, все по делу, – пожал плечами Мотя, улыбаясь во все тридцать два.

– Я могу повторить, – мило сообщила ему Саня.

Я обернулся к Моту и велел:

– Спасай.

Друг мой почесал затылок и… Решил спасать мужиков от взбешенной Александры.

– Саня, пойдем в здание? Сашенька, не бей меня, я боксер, помнишь?

– Ты мне угрожать будешь? – услышал я за спиной, укладывая молодцев рядком.

– Кирюха, давай поменяемся? Я ее боюсь, – жалобно предложил Мотя, пока я чистил морду самому стойкому.

– Матвей, пусти!

– Шуня, давай Кирюха сам разберется, а?

Я отвлекся и пропустил удар. В кровь хлынула убойная доза адреналина.

– Кирилл! – испуганный вскрик Саньки быстро привел в чувство, пока Мотя добивал драчуна.

Она подскочила ко мне, обхватила мое лицо ладонями и испуганно всматривалась в боевое ранение.

– У тебя царапина, нужно обработать, – ее ладошки шарили по моему лицу, а я просто млел.

– Аптечка в машине, – Мотя тут же протянул мне ключи от его тачки.

Я взял Саньку за руку и повел к парковке. Открыл тачку, вытащил аптечку с заднего сидения и протянул Александре. Та немедленно ее открыла и начала перебирать содержимое в поисках ваты и перекиси. Ее руки дрожали, а щеки раскраснелись.

Я оперся о крыло и просто наблюдал за ней.

Санька наконец нашла что искала, смочила вату в перекиси и вернулась ко мне.

Приложила вату к ране и мутными глазами смотрела на меня. Пространство вокруг пришло в движение, а мое тело напомнило, как хорошо нам было когда-то вместе.

Саша отводила взгляд, осторожно порхая по моему лицу кусочком ваты. Тяжело дышала и прикусывала нижнюю губу, а я мгновенно встал в стойку, вспоминая, какие они на вкус, ее губы. Сладкие, сочные. Когда-то я не мог перестать их целовать, а когда, наконец, брал паузу, чтобы отдышаться, Санька прикладывала к ним кончики пальцев и тихо шептала, что опухли. От поцелуев.

Я поймал ее взгляд, сглотнул, а тело, игнорируя команды мозга, подалось ей навстречу. Я медленно наклонялся, отмечая, как расширялись ее зрачки. И дыхание стало рваным, прерывистым…

– Все! – выпалила она, отошла, выбросила использованную вату в урну и почти бегом бросилась обратно, разрушая волшебство момента.

– Куда? – проревел я.

Своих чувств ко мне ты боишься, малая, вот и бегаешь.