Затем бежит к двери, выглядывает на улицу и со спокойным видом поворачивается ко мне. — Если ты съешь что-то или выпьешь в этом доме, даже воду, значит, что ты согласна здесь остаться.

Вскакиваю и хватаюсь за поднос. Мадина загораживает собой дверь.

— Отойди! — требовательно заявляю.

— Не отойду! Поставь обратно.

— Не поставлю! Я хочу выбросить все на улицу!

— Чтобы снова все сбежались? Тогда пожалуйста, — Мадина отходит от двери, и демонстративно складывает на груди руки.

В расстроенных чувствах ставлю поднос обратно. Все еще проще, я умру от голода и обезвоживания, потому что это лучше, чем стать женой Хамзата.

— А ты правда училась в Европе? — спрашивает Мадина, и я отвлекаюсь от своих безрадостных мыслей.

— Да, — киваю, — правда. В Лозанне, это…

— Швейцария, — договаривает за меня девушка и вздыхает. — Я тоже хочу учиться.

— Есть проблемы? — спрашиваю осторожно.

Она смотрит на меня грустным взглядом и кивает.

— Есть. Брат не отпустит. У нас не такая семья как ваша.

— А что в нас такого? — не могу понять.

— Как что? — хмыкает Мадина. — Вы же Ильясовы!

— Я Ильясову неродная, — все еще не понимаю, к чему она клонит.

Мадина нетерпеливо передергивает плечами.

— У нас такого нет. Ты член семьи. Названная дочь.

— Ладно, — не вижу смысла спорить, — так у тебя вообще никаких шансов?

— Нет, — вздыхает девушка, — у нас не тот уровень. Если бы мы были богаче, меня бы учили, чтобы я была образованной. Тогда за меня больше дадут.

— Больше дадут? — морщусь, пытаясь сообразить. — Кто?

— Семья мужа, — Мадина, похоже теряет терпение от моей тупости, — вот как в тебя вложили. Ты теперь образованная, еще и за границей. За тебя бы очень много дали, если бы Хамзат тебя не украл! Вот и меня так украдут, — она грустно вздыхает, а меня будто ледяной водой обливает."

"В голове полная каша. Если эта девочка говорит правду, все мои старания не имеют никакого смысла. Моя учеба — фарс, а дальнейшие планы вообще никого не интересуют.

Вскакиваю с дивана и начинаю кружить по комнате. Ладно, Азат, я ему никто, в то, что он строит в отношении меня коварные планы я еще могу поверить. Но мама! Неужели она тоже во всем этом участвует? Быть не может. Она так радовалась каждой моей победе!

— А ты правда девственница? — в глазах Мадины светится любопытство, и я едва удерживаюсь, чтобы не осадить девчонку. В конце концов, пока она моя единственная надежда.

— А почему тебя это так удивляет?

— Ты старая, — без тени смущения отвечает эта маленькая нахалка, — для ваших вообще нереально.

Несмотря на наглость, Мадина мне нравится. Она определенно прижилась бы в Европе.

— Тебе сколько лет? — спрашиваю.

— Пятнадцать.