Я вернулась к раковине и продолжила мыть посуду, будто могла смыть этот груз с плеч. Но он сидел во мне слишком глубоко.

После рождения Халифы я поправилась, и теперь это повод для его насмешек. «Может, займёшься собой?» — бросал он между делом. «Ты правда думаешь, что это нормально?»

Сначала я пыталась объяснять: дети, дом, усталость. Но каждый раз его слова били в цель. Он не слушал. А потом и я перестала оправдываться. Какой смысл? Я сама видела правду в зеркале.

Когда Халифа проснулась и начала плакать, я взяла её на руки. Спина отозвалась болью, тело ныло от усталости. Но я качала её, прижимая к себе. Моя девочка. И Айдар мой. Только ради них я ещё держусь.

Но почему-то внутри — пустота.

Вечером, когда дети уснули, я забралась на кровать и рухнула лицом в подушку. Рядом лежал телефон. Пара сообщений от подруг, которые давно перестали звать меня на встречи. Пару фото в общем чате. Сообщение от сестры.

И ни одного от Зафара.

Я закрыла глаза, надеясь провалиться в сон хотя бы на пару минут. Но в голове снова и снова звучал его голос:

«Ты себя запустила».

«На что ты похожа?»

«С таким видом мне домой идти не хочется».

Я прижала подушку к лицу, чтобы заглушить всхлип.

Не сегодня.

Сегодня я слишком устала, чтобы плакать. Может, завтра. Может, никогда.

* * *Я стояла у раковины, торопливо перемывая посуду. Пальцы ныли, в спине тянуло, а внутри всё кипело. Каждое движение давалось через силу, но я продолжала — как будто это могло помочь забыть о боли и усталости.

Из спальни снова раздался жалобный плач Халифы. Я замерла, вслушиваясь. Сердце сжалось. Её крик всегда бил по самому больному месту.

— Опять орёт, — послышался громкий голос свекрови из гостиной. — Ты вообще детей успокаивать умеешь? Или только жир на себе растить?

Я закрыла глаза и досчитала до пяти, стиснув зубы. Если сейчас ответить, начнётся скандал. А у меня уже просто не было сил.

Бросив тряпку на стол, я вытерла руки и пошла к дочке.

В спальне Халифа лежала вся горячая, мокрая от пота. Щёки пылали, а её крошечные ручки тянулись ко мне.

— Тихо, моя девочка, — прошептала я, поднимая её на руки. Она крепко вцепилась в меня, рыдая так, будто её маленький мир рушился.

Снаружи раздались осторожные шаги Айдара. Он тихо ходил по коридору, будто боялся привлечь внимание бабушки.

— Айдар, не болтайся без дела! — крикнула свекровь снова.

Я прижала Халифу крепче.

— Ну, конечно, — продолжала она уже в мою сторону. — У неё двое детей, а она ничего толком сделать не может. Сама себя распустила. Ни еды, ни чистоты, ни порядка!

Моё лицо вспыхнуло от унижения, но я молчала. Что толку что-то отвечать? Всё равно меня никто не слушает.

Когда я вышла из комнаты, Айдар уже стоял в коридоре.

— Мам, бабушка опять злится, — тихо сказал он.

Мне стало больно. Он такой маленький.