Но если судить всего лишь по двум словам в заглавии секретной папки: «Разработка Королюхова», то самой наживки для шантажа в руках врагов нет. Они элементарно блефуют. И их блеф Светозаров однозначно раскроет. А что дальше?»

На какое-то время Александра прервала свои размышления, тоскливо вслушиваясь в возобновившийся оживленный топот ног в коридоре. Но через минуту все опять стихло. Судьба давала еще некоторое время для обдумывания:

«Дальше вырисовывается только одно: контора попытается использовать меня…»

Теперь уже леденящий ужас пронзил все естество девушки. С судорожным всхлипом она представила, как тело любимого извивается от боли на пыточном столе, и протяжно застонала вслух. Но сразу вспомнила, что за ней наверняка следят, и судорожно задергалась в плотных путах. Теперь она твердо решила умереть сама, но не допустить пожизненных издевательств над любимым человеком. Тем более, что и ее личная вина в происшедшем была огромна. Если бы она настояла на своих признаниях, Светозаров обязательно бы что-то придумал и нашел противодействие и самой конторе, и работающим совместно с ней шантажистам. А теперь из-за ее глупости и нерешительности ему грозит жуткая смерть.

Голова пленницы бессильно свесилась на грудь, но мысли стали четкими, холодными и безжалостными к самой себе. Такого финала она не допустит, свою последнюю роль сыграет как положено. Оставалось только продумать возможные варианты действий, вопросов и ответов. Ну и дожидаться своих палачей.

И палачи не замедлили явиться. Все в том же составе, стараясь сохранить на лицах каменное выражение, они вошли в переоборудованную из ванной пыточную камеру и расположились на прежних местах. Разве что теперь в горящих ненавистью глазах Каралюха читалось еще и предвкушающее злорадство.

Павел Павлович в знакомой манере склонился над привязанной пленницей, безразличным тоном спросил:

– Чего дергалась?

– Руки и ноги затекли, – прохрипела девушка. – Ремни ведь набухли от воды…"

"– Ладно, я хорошими агентами не разбрасываюсь, – пробурчал шеф и сноровисто ослабил путы на ногах, поясе и плечах. А руки так и вовсе освободил. Глядя, как его подчиненная с заторможенным видом принялась разминать посиневшие пальцы, поощрительно кивнул: – Очень скоро они тебе пригодятся для обещанной тобой операции над объектом. Ты как, не передумала? Готова послужить отечеству?

Вздрагивая от холода и от цинизма своего начальника, Александра тихо простонала:

– Пыл Пылыч, да я его голыми руками порву! Причем мысленно она имела в виду Борюсика, отчего в ответе прозвучало столько страсти и искренности, что ей, скорее всего, поверили:

– Хм! Может, ты и в самом деле просто недисциплинированная нимфетка? Ладно! Сейчас проверим.