– И все-таки: ты ведь совершила своим поступком преступление.

– Пыл Пылыч! Да какое преступление?! – Слез невинности выжимать не приходилось, последствия применения газа и так их выдавливали сплошными ручьями. – Да кто из нас ради карьеры порой лишнюю информацию себе на ус не намотает? Тем более я и так за эти годы свою преданность доказала. И кровью, и делами. Какие могут быть подозрения?!

Тон у шефа стал ледяным, и от всей его фигуры повеяло замогильным холодом:

– Зачем заинтересовалась делом Елены?

– Так объект с самого утра сам не свой метался, пару раз что-то такое про сестру буркнул: мол, вполне возможно, что она жива. Ну как мне было не поинтересоваться у Казика Теодоровича всеми деталями? Да будь он на месте, я бы и сама у него спросила, не сомневайтесь.

– Не сомневаться? А вот нам показалось, что ты нас все-таки предала, в перебежчики подалась. Придется тебя проверять.

Александра мысленно истерически выкрикнула: «Если кажется – креститься надо!», но вслух старалась тянуть до последнего:

– Да не вопрос, шеф! Надо, значит, надо! Мало ли меня и раньше проверяли? И сейчас докажу!

– Ты так уверена? А то нам показалось, что у тебя с объектом слишком уж большой пожар любовный разгорелся. Заигралась ты, девонька!

– Да вы что, издеваетесь?! У меня кобели в сто раз получше этого были, и всегда их вокруг пальца обводила, как хотела! Только сюсюканья мне с разными козлами не хватало! Павлович, да вы за кого меня держите?

– Чего ты так кричишь, надрываешься? – Шеф попытался ласково улыбнуться, но под маской отчетливо просматривался звериный оскал хищника, готовящегося сожрать жертву. – Все-таки я склонен тебе верить. Но вот вопрос: как ты поведешь себя в самом скором времени? Подставишь ли ты объект прямо под наши цепи и пыточные устройства?

– Запросто! – Каких только усилий стоило Александре, чтобы не завыть при этом вопросе раненой волчицей, а ответить с бравадой оголтелого циника. – Подставлю со всеми потрохами. Вплоть до самого последнего шага, хоть упаду при этом, как обычно, в обморок. – Осознав, что в ванной комнате повисла напряженная тишина, девушка добавила в том же духе: – Вот и будет для меня самая настоящая проверка: могу ему что угодно отрезать. Испытайте!

– Хочет жить, потому и врет… – устрашающе прогудел Борюсик со своего насеста. – Так эта сучка опять и выкрутится.

– Ха! А то я тебя не знаю, Каралюх! – прожгла его взглядом Александра. – Спишь и видишь, как бы не только мне, но и самому шефу подгадить! Иначе бы ты и пальцем махнуть в мою сторону не осмелился.

Словно не слыша последней перепалки между агентами, Павел Павлович шумно выдохнул и приказал:"

"– Все в мой кабинет! А ты тут, девочка, посиди, нас подожди, подумай хорошенько.