Как и любой измученный инстинктами демон, я без конца мечтал о той единственной, бесценной душе, способной подарить мне долгожданное облегчение. И вот спустя сотни лет я нашёл Еву. Нашёл и с ужасом осознал: всё, что было раньше, — слабые отголоски настоящего голода. Настоящий кошмар начинается сейчас.

Махаллат не могла понять — да и сам я, признаться, тоже — причину моих глупых, но упорных попыток отсрочить неизбежное. Какая разница возненавидит меня Ева сегодня или на следующий день? Рано или поздно придётся увидеть, как эти губы, которые до безумия хотелось целовать, кривятся в гримасе отвращения.

Услышать, как единственный человек, о котором ты так долго мечтал, с презрением выплюнет фразу, ранящую в самое сердце: «Я тебя ненавижу, демон». Любить и знать: ни слёзы, ни крики, ни кровь, ни чужая боль — ничто тебя сегодня не остановит.

* * *Впервые за огромное количество времени мне было по-настоящему хорошо. Спокойно. Жестокий, грызущий веками голод исчез, в голове стало блаженно тихо: удовлетворённые инстинкты молчали. Моя пара со следами страсти по всему телу — моими метками! — лежала рядом, как я наивно посчитал, обессиленная после многочасовой близости.

Она была моя. Пахла мной. На волне эйфории, вызванной отсутствием ненавистного голода, как-то незаметно вылетела из головы предыстория этой ночи. Реальность ускользала. Непривычно умиротворённый, я забыл, а может, не хотел помнить наш недавний разговор: мои откровения, неприемлемый выбор, перед которым я поставил Еву, её пропитанный ненавистью отказ. Сейчас я был сверх всякой меры счастлив и не способен анализировать свои или чужие поступки. Зачем? Впереди меня ждала вечность, наполненная проблемами, словно корзинка — гнилыми фруктами. И ещё одну не менее мучительную вечность я оставил вчера позади. Мог я насладиться редкими мгновениями радости, ни о чём не задумываясь? Побыть в плену иллюзий? Хотя бы на остаток ночи поверить в то, что можно протянуть руку и моя любимая не будет сопротивляться объятиям?

Демоны не спят, но иногда от сильных эмоций погружаются в подобие медитативного транса. Видимо, это со мной и произошло, когда внезапно я почувствовал резкий удар в горло, а за ним — сильнейшую боль. Распахнув глаза, я оказался лицом к лицу со злой, испачканной кровью Евой, склоняющейся надо мной с осколком то ли вазы, то ли статуэтки в руке.

В последний раз настолько убийственный взгляд я видел во время войны с ведьмами, закончившейся нашим сокрушительным поражением. Таким взглядом Махаллат смотрела на главную колдунью из круга старейшин, когда та озвучивала условия проигравшим. У нас были серьёзные причины для ненависти.

Кровь хлестала из раны под кадыком. Даже ускоренная регенерация не могла затянуть такие повреждения мгновенно.