Старейшины собрались над Чашей: четыре древние могущественные ведьмы и среди них Маир — самая старая, единственная, заставшая Первую Тёмную.

— Их много, — заметила Дэа. — И это хорошо тоже.

— Хорошо, но…

Все посмотрели на Маир. Ветер дул в неостеклённые окна, и по спине ползли мурашки.

— Но, — продолжила Наам, — нам самим не хватает места. Если мы… — она запнулась, нахмурившись, и её слова подхватила Кенра:

— Позволим демонам свободно бродить по лесу…

— Начнётся массовая истерика.

Ведьмы молчали, ожидая, что скажет Маир. Время от времени в тишине раздавался всплеск, будто рыба била хвостом: от подземных толчков вода в Чаше волновалась.

— Ситуация выходит из-под контроля, — снова заговорила Дэа. — Десять тысяч демонов не уживутся на одной земле с ведьмами.

— И это опасно, — поддержала её Наам. — Мы ослаблены.

Маир посмотрела на своё влажное платье в листьях и пятнах от мха. Незаметно провела ладонью над тканью, и с кончиков пальцев осыпались красные искры, но юбка осталась мокрой и тяжёлой.

На лице Наам — под глазами и у висков — припухли вены: запас крови в подвалах Башни иссяк.

— Решай.

Маир поёжилась, ощутив ноющую боль в желудке.

— Значит, сделаем, как договаривались, — сказала она.

«Я сделаю».

В горле пересохло. Она представила, как будет делать это — одна, в течение нескольких часов — и вцепилась в бортик колодца. Если начать сейчас, к утру всё будет кончено. Главное, демоны прилетели.

Маир повернулась к окну, подставляя горящее лицо ветру. Живот крутило. Она должна взять себя в руки, спуститься вниз и…

«Я не хочу!»

Если бы другие могли сделать за неё грязную работу! Если бы она могла снять с себя ответственность! Там, внизу, на поляне перед Башней, её ждут десять тысяч демонов.

Надо собраться и завершить начатое.

«Я не могу», — подумала Маир, поворачиваясь к сёстрам спиной и с фальшивой уверенностью направляясь к открытой двери. Ей казалось, что она не дойдёт — развалится по дороге на части. Как же она устала! Ей бы вернуться на поляну, устроиться под дубом, закрыть глаза — она так давно не спала — но расслабиться не получится: вокруг слишком много шорохов, слишком много глаз.

Ветер выл, подгоняя в спину.

Проклятый дверной проём неумолимо приближался. За ним широкая лестница спиралью закручивалась во мрак. Блестели в свете факела выщербленные ступени. Маир не представляла, как себя пересилит, как несколько часов будет… О Тьма!

«Это невыносимо. Невыносимо!»"

"Она открыла рот, чувствуя, что не может дышать носом. Не может думать, решать, держать спину прямо, переступить порог комнаты.

На плечо опустилась рука.

— Не надо, Маир. Отдохни, — сказала Кенра. — Мы всё сделаем сами.