Куда бы она ни взглянула, между деревьями мелькали силуэты. Тишина больше не была абсолютной: скрипели сучья дубов, превращённые в постель, шелестела примятая ногами трава, долетали обрывки заклинаний и сдавленные ругательства. От постоянного ощущения чужого присутствия дрожали руки. Маир зажмурилась, пытаясь представить, что она в одиночестве, но Наам снова заговорила:

— Земля молчит. Откуда черпать энергию, если она не отзывается? Я чувствую голод.

Маир стиснула зубы. Взывая о силе, Наам слышала тишину, но когда утром Маир привычно зарылась пальцами в мох, то, закричав, потеряла сознание: к земле нельзя было прикоснуться, та выла от боли, и эта боль прошивала тело электрическими разрядами.

— Что нам делать?

Вопрос, который Маир задавали бесчисленное количество раз. Задрожав, ведьма сорвалась с места.

Темнело. За куполом было не видно ни луны, ни звёзд. И звёзды, и луна навсегда исчезли с чёрного полотна вселенной. Пошатываясь, Маир брела к Башне. Она не спала двое суток и валилась с ног. Куда бы она ни повернула, из сумрачного леса на неё смотрели глаза. Раньше, до купола, Болота могли вместить четыре территории Пустоши: каждая ведьма облюбовала себе участок земли, обойти который нельзя было и за день, — теперь они ютились друг у друга на головах, делили на двоих одно дерево.

И закипали, как вода в котелке над костром.

Сидя под высохшим клёном, Дэа кусала пальцы. За другим деревом Кенра тщетно прикладывала ладони к земле и плакала: когда-то природа делилась силой, сейчас — своими страданиями.

Маир задыхалась. Руки тряслись. Впервые за тысячи лет она вспомнила, что такое голод. Ощутила, какое старое, смертное, несовершенное у неё тело.

Пока она шла, её окликали. Она мотала головой, делала вид, что не слышит, готовая заткнуть уши.

Звуки преследовали. Звуков было слишком много: треск, шелест, голоса, а над всем этим — незатихающий гул бури. Маир шла быстрее и быстрее, пытаясь спрятаться от шума, от взглядов и лиц. Сердце взбесилось. Стволы перед глазами смазались в пятно, и ведьма поняла, что бежит. Несётся, спотыкаясь о корни. В отчаянии озирается в поисках укромного места: маленькой, уединённой полянки, закутка за ширмой пышных ветвей. Ей надо побыть одной. Хотя бы несколько минут.

Но за каждым деревом, за каждым чахлым кустарником кто-то оказывался. Кто-то смотрел на неё глазами, полными паники. Кто-то скрёб ногтями кору дубов. Кто-то что-то говорил. Что-то спрашивал. Цеплялся за рукав платья.

Маир бежала, не разбирая дороги. Башня осталась позади. Голова превратилась в железный шар, по которому молотили изо всех сил. На лбу вздулись вены. Ожёг на щеке горел. Споткнувшись о корень, чародейка рухнула в мох. Её руки были в земле. В растрёпанных волосах запутались ветки и листья.