— Я устроила представление. Каялась, плакала. Изображала несчастную демоницу в беде, которая умрёт, если на ней не женятся. Заставила Милоша почувствовать себя избранным, спасителем, благородным защитником. Он подписал контракт, уверенный, что иначе я погибну. Превращусь в морскую пену, как в той человеческой сказке. Знаешь?

— Нет.

— А я знаю. Тебе давно пора научиться принимать решения самостоятельно, брат. И не слушать советов. Возможно, даже моих.

Она отвернулась.

— Это было непросто, — прошептала сестра. — Это непросто до сих пор. Кто-то обливает избранницу кислотой, кто-то убивает её семью, а кто-то наступает на горло собственной гордости.

Махаллат замолчала. Я стоял, оглушённый её злостью.

Тишину нарушил стук: болотный филин барабанил клювом в стекло, привлекая внимание.

— Знакомая птица. — Сестра пересекла комнату и распахнула окно.

Описав под потолком круг, филин спикировал на подставленную руку. К лапке была привязана записка.

— Это от Маир, — Махаллат развернула послание, пробежалась взглядом по строчкам — и пошатнулась.

Глава 35

Велар ничего не объяснил — ворвался в спальню, напряжённый, окаменевший, и приказал немедленно собираться.

«Что происходит?» — Демон исчез быстрее, чем она успела спросить. В тишине хлопнула закрывшаяся за его спиной дверь."

"Ева растерянно посмотрела в сторону шкафа. На вешалках висело два комплекта одежды: хлопковая туника на случай аномальной жары и платье грубой вязки для холодов — погода в Пустоши пугала неадекватностью. Сегодня Ева могла проснуться, стуча зубами под одеялом, завтра — с простынёй, прилипшей от пота к спине.

Дверь рядом с креслом вела в гардеробную — длинную комнату с рядами вешалок и зеркалами до пола.

За два года в Пустоши Ева открыла её в четвёртый раз. Последний был, когда Велар принёс ту безразмерную шубы — мечту нувориши.

— Собирайтесь, — передразнила Ева демона, разглядывая ряды вешалок: платья красные, синие, чёрные, короткие, длинные, простые, роскошные — какие угодно. Из всех она надевала одно — тогда, на День крови. Зачем столько нарядов человеку, который не выходит из дома?

Повседневная одежда лежала кучей на кресле. «Собирайтесь», брошенное на бегу, не отличалось информативностью, и Ева отправилась в гостиную за разъяснениями.

Раздражающая гостья ушла. Центральное окно было распахнуто, и документы, с которыми Ева работала до прихода Махаллат, в беспорядке разметались ветром по столу. С раздвинутыми шторами гостиная ощущалась аквариумом. Казалось, из мглы за Евой следили невидимые глаза. Задержи взгляд чуть дольше — в белёсых сгустках мелькнёт когтистая лапа. Отвернись — к стеклу прижмётся алчущий язык.

Камин не горел. Из открытого окна тянуло холодом и туманной влажностью. Что-то было не так.