— Три минуты на исполнение, доставить к выходу! И уводите своих бездельников, пусть лучше крепость защищают, не нужны они здесь!

Все подались на выход, побежали гуськом. В этой ситуации никто не знал, что делать. Все, что было важным еще вчера, становилось никому не нужным сегодня.

— Ну, ты даешь, командир… — озадаченно покачал головой Коган. — В такую минуту думать о бабах…

— А что, сердцу не прикажешь, — с сомнением вымолвил Сосновский."

"Они волокли по проходу обмякшего Вайсмана, награждали его пинками и затрещинами. «Шевелись, супостат хренов!» — орал Коган.

Снаружи все было плохо. Немцы начали минометный обстрел — в западной части двора гремели взрывы. Валялись тела, в дыму перебегали фигурки бойцов. «Всем в Цитадель!» — доносились крики.

Одна из мин рванула неподалеку, пришлось пригнуться.

— Получили, жиды? — внезапно на неплохом русском прохрипел Вайсман. — Теперь вам конец!

Тут же получил звонкую пощечину, упал на колени. Его схватили за шиворот, поволокли к машине. Максим припустился обратно к тюрьме. И вовремя — человек с винтовкой вытолкнул из здания двух женщин. Они прижимались друг к дружке, затравленно озирались.

Максим не сразу узнал их. Женщины в обносках кутались в рваные платки, на ногах — мужские ботинки. Лица серые, сильно осунувшиеся, остались только глаза — огромные, жалобные. «А ведь они удивительно похожи», — неожиданно подумал Максим. До того, как случилась беда, это были разные люди.

Он бросился к ним, чувствуя, как колотится сердце.

— Господи, это вы… — Инга прижала руку к груди. Потрясения последних дней превратили ее в безжизненную мумию. О смерти мужа она уже знала и, казалось, потеряла всякий интерес к жизни.

— Максим Андреевич, миленький… — простонала Лида. На глаза наворачивались слезы, она шмыгала носом. А вот ему в этот час было решительно не до сантиментов. Он схватил их за руки.

— Бегите за мной, быстрее! Да пригнитесь, здесь мины рвутся!

В соседней Цитадели уже шел яростный бой. Тарахтел пулемет «Максим», рвались гранаты.

Загнанный в ловушку гарнизон бросился в контратаку. Дикое «ура!» огласило старые стены, изувеченные снарядами.

Майор подталкивал спотыкающихся женщин. Они бежали, крича от страха, затыкали уши.

— Командир, ты спятил? — схватился за голову Сосновский. — У нас же не автобус, все не уедем!

— Уедем! — прорычал Максим, распахивая заднюю дверь. — Тут хоромы, смотрите, как просторно! Вайсмана на пол между сиденьями — невелика птица! Буторин, ты самый толстый, сядешь рядом со мной. Остальные, уж как-нибудь потеснитесь…

Люди, ругаясь, грузились в машину. Ничего, авто усиленное, выдержит. Двери захлопывали уже на ходу. С протяжным воем падали мины, расшвыривая брусчатку. В дыму терялась видимость.