"

"Майлз был приятно удивлен ее реакцией, столь же искренней, сколь и импульсивной. Он почти бессознательно, ласками и нежностью стремился загладить вину, успокоить боль, причиненную собственной жестокостью. Он чувствовал, как трепещет ее сердце, и этот ритм отдавался в нем удивительной музыкой, чудесной симфонией. Майлз знал немало женщин, но ни одна не разбудила в нем подобных ощущений. Эта невинная красотка наполняла его сердце чувствами, которым он не знал названия. Желание овладеть ею становилось нестерпимым.

Нарочито медленно Майлз обвел кончиком языка вокруг, ее губ, затем тысячей легчайших поцелуев покрыл ее лицо, прокладывая чуть влажную тропинку по подбородку к шее, к ямочке у основания шеи. Препятствием оказался воротник. Майлз потянул, но застежка не поддалась. Уже мало что соображая, он рванул ткань, и его взору открылась упругая полная грудь. Алекс тихонько застонала, когда Майлз провел пальцами по ее соскам. Дотоле неведомая ей сладостная истома овладела Александрой.

В ужасе от того, что происходило с ней, в последней отчаянной попытке сохранить достоинство, не дать себе целиком утонуть в этом море греховного наслаждения, Алекс со стоном оттолкнула от себя мужчину.

Задыхаясь, Майлз поднял голову и посмотрел в глаза девушке. В кристально-чистой синей глубине ее расширенных глаз он прочел все. Чего в ней было больше: страха или готовой расцвести страсти, той самой, что заставляла их обоих дрожать от с трудом сдерживаемого желания? Если бы не этот страх, не эта трогательная беззащитность, Майлз ни за что не остановился бы. Но он не мог и не хотел ломать жизнь девушке, перед которой был в долгу. Да, она проявила излишнее любопытство и была несправедлива к нему, но в том нет ее вины. Она не должна отвечать за неосторожность проболтавшегося матроса. Кого, как не себя, винить в том, что его так далеко завел единственный поцелуй? Раздражение на себя и отчасти на ту, что так его распалила, позволило Майлзу отступить.

Лишенная поддержки, Алекс едва не упала. В ней боролись два чувства: облегчение оттого, что все кончилось, и странная тоска. Последнее смущало более всего. Сконфуженная и растерянная, она подняла глаза. Майлз смотрел на нее, злобно прищурившись. Впрочем, злость в глазах капитана быстро сменилась насмешливым удивлением. Алекс готова была провалиться сквозь землю. Красная от стыда за свою столь неожиданную распущенность, мисс Уайком быстро развернулась и, подхватив подол, побежала прочь с палубы так быстро, как только позволяли ее подгибающиеся ноги. Вслед ей несся смех Майлза.