— Скажи мне, Алекс! Убеди меня! — требовал он, но она, стряхнув его руки, лишь покачала головой.

— Нет, Майлз. Никакие слова не убедят тебя. Насиловал меня Диего или нет, делала ли я все те вещи, о которых он тебе рассказывал, или нет, все это будет стоять между нами всегда. Родера гниет на далеком песчаном берегу, и птицы давно выклевали его глаза, но победил в вашей схватке все равно он. Он преследовал тебя, когда был жив, он преследует тебя и после смерти. Десять лет ты представлял себе вид горящего корабля с телом повешенного на главной мачте друга — и ты никогда не забудешь… это.

— Неправда. Я справлюсь. Мне только нужно время, Алекс. Ты не виновата ни в чем. Я не могу винить тебя…

— Не можешь, но винишь, — отрезала Алекс с горечью.

— Но я не хочу этого, — выдавил Майлз.

— Не хочешь, но винишь, — тихо повторила Алекс.

Она чувствовала себя на удивление спокойно, так, будто вся жизнь вытекла из дыры, оставленной в ее душе. Пораженная этому мертвому спокойствию, она покачала головой.

— Сколько нам осталось до Чарлстона? — спросила она.

— Две недели, может, меньше, — ответил Майлз, не понимая, к чему она клонит.

— Понятно.

Алекс нагнулась, чтобы поднять с пола корзину с недошитым платьем, которое ей уже не суждено надеть.

— Как скоро мы с доктором Копели сможем сесть на корабль, отплывающий в Англию?

— В Англию? Нет, — решительно качнув головой, сказал Майлз. — Я тебя не пущу.

Алекс спокойно подняла на него глаза. Все чувства умерли.

— У тебя нет выбора. Ты сам увидишь, так будет лучше. Ты найдешь себе юную непорочную девицу, достаточно чистую для того, чтобы носить твое имя."

"— Александра, не в этом дело, и ты знаешь! — возмутился Майлз, рассерженный тем, что она свела его глубокий душевный надлом к чему-то до пошлости тривиальному.

— Разве? — едко спросила она. — Разве не в этом дело, Майлз? Думай, Майлз, думай. Вспомни тот день, когда мы встретились впервые. Вспомни, как ложь Копели перечеркнула влечение, которое ты стал ко мне испытывать. Ты думал, что я была с другими, и поэтому недостаточно хороша для тебя. Но когда ты понял, что я была девственницей, сразу все стало хорошо! Потом появился Диего, и ты вновь не можешь смотреть на меня.

— Алекс, я сумею справиться с тем, что сделал Диего.

— Когда, Майлз? Через день? Месяц? А потом сколько времени пройдет, прежде чем память вернется к тебе? Может, в брачную ночь, когда ты будешь держать меня в объятиях и думать…

— Довольно! — заорал Майлз.

— Все кончено. И мы ничего не можем сделать, — заключила Алекс и повернулась к двери.

Взявшись за ручку, она подождала немного, надеясь, что Майлз остановит ее, не даст уйти, но позади слышалось лишь его сбивчивое дыхание. Он безуспешно пытался справиться с собой.