Но, парень, разве ты не понимаешь, почему она мучается? Ей-богу, ты дурак, если не понимаешь, какая прекрасная жена может из нее получиться.

— Ты закончил? — холодно спросил Майлз.

Он предпочел бы не слышать всего, что сказал шотландец, поскольку и сам понимал, что от него требуется принять решение, решение, к которому он был не готов."

"— Да, я довольно сказал, — презрительно пробормотал Оги. — Ты или глух, или нарочно зажимаешь уши.

— Черт! — взорвался Майлз. — Итак, ты уже назвал меня глухим, трусливым, глупым вруном. У тебя есть что добавить к этим оскорблениям? Есть? Так давай выкладывай.

Мы так приятно проводим время, копаясь в моем грязном белье. Это моя жизнь, Макарди, моя частная жизнь, в которую никто не имеет права вмешиваться!

— Тоже мне нашел где заниматься частной жизнью! На ко-. рабле! Да мы все друг у друга как на ладони! Скажи, как ты думаешь, сколько времени мне потребовалось, чтобы узнать о том, что девочка провела ночь в твоей постели?

— Не твое это дело!

— Будет мое, если я так решу! Я держал язык за зубами до сих пор только потому, что думал, будто девочка тебе небезразлична.

— Я за нее несу ответственность!

— Тогда, черт возьми, и веди себя как мужчина!

— Довольно, Оги! Хватит! Отправляйся на корабль и забирай мисс Уайком, пока я не передумал!

— Я… ты… но… а, что толку!

Оги выругался сквозь зубы и поплелся к лодке, к матросам, молчаливо поджидавшим его.

Майлз окинул моряков мрачным взглядом. Матросы нервно переминались, и, едва Оги ступил в лодку, поспешили за ним, лишь бы быть подальше от капитана. Такое случилось впервые. Никто на их памяти, даже покойный Тер-нер, не смел так грубо разговаривать с капитаном.

Макарди явно нарывался на неприятности. Однако в глубине души все они были согласны с ним. Прекрасно понимая, что Кросс порой был чертовски упрям, они все же очень хотели, чтобы слова Оги возымели действие. Каждому на корабле юная леди была симпатична, всем было ее жаль.

А Александра стояла на палубе и отчаянно хотела только одного — оказаться рядом с Кроссом.

Вот уже два дня Майлз бегал от нее как от чумы. Она любила Майлза, отрицать это было бы бессмысленно, и хотела, чтобы он знал об этом. Но ей еще предстояло объяснить ему, почему она считает ту ночь ошибкой.

Возможно, думала она, зная природу ее страхов, Майлз поймет ее и перестанет ненавидеть. Быть может, они даже станут друзьями.

— Эй, девочка!

Обернувшись на зов, Алекс улыбнулась Оги, торопливо шедшему к ней с противоположного конца палубы. Улыбка получилась жалкой.

— Вы поссорились с капитаном? — спросила Алекс, когда он подошел поближе.

— Ты видела?

— Я видела, как вы наступали друг на друга и размахивали руками. Вы не из-за меня дрались? — чуть дрогнувшим голосом тихо спросила она.