— Думаешь, я поверю в сказку о том, что весной ты приедешь и привезешь денежки? Либо плати мне прямо сейчас, прежде чем забирать товар, либо возвращайся с деньгами прежде, чем отплыть домой, Гуннар Кровавый Топор!

Тот оскалился на нее, но все же ответил:

— Да получишь ты свое серебро, алчная сука! А теперь собирай девок! Я вовсе не намерен торчать тут еще целый день! — Он сграбастал Риган в охапку; — А эту цыпочку я тебе не доверю. Заберу сам это сокровище.

— Нет, вначале дайте мне иглу и нитки! — настаивала — Риган.

Монахиня со злостью швырнула ей просимое и в ярости выбежала из комнаты.

— Ты тверда, словно скала, девушка! — сказал Гуннар Кровавый Топор. — Если бы не куча монет, которую мне отвалят за тебя в Дублине, я взял бы тебя в жены. Как зовут тебя, девушка?

— Риган.

— Но это имя юноши! — изумился Гуннар.

— Моя мать хотела сына. Но первой родилась моя сестрица-близнец, Груочь, а сразу же за нею — я…

— Так у тебя есть сестра-близнец? — присвистнул Гуннар. — Вот если бы вы обе достались мне, я просто озолотился бы!

И он повел девушку прочь.

Они спустились по ступеням, но не пошли через внутренний обсаженный розами дворик: Гуннар распахнул неприметную дверку в стене, ведущую наружу.

Взору Риган предстала узенькая тропка, спускающаяся к морю. А на берегу она увидела еще не спущенный на воду самый настоящий корабль. Такое Риган видела впервые. Утлые челны, бороздившие гладь озера там, в Бен Мак-Дун, ни в какое сравнение не шли с этим красавцем. Она сразу же поняла, что это судно может свободно переплыть море.

— Из чего он сделан? — спросила она Гуннара.

— Из дуба, — отвечал датчанин. — А мачта сосновая. Нам порой помогает ветер, но на судне еще должно быть тридцать два гребца, хотя сейчас тут нас всего около двадцати.

В летнем море куда легче…

— И он поплывет прямо через море?

— Ну да!

— А долго придется плыть? Когда мы доберемся до этого… Дублина?

— Через три-четыре дня. Это зависит от попутного ветра, — отвечал Гуннар. — Послушай, тебе разве не интересно, что я собираюсь сделать с тобою, Риган? Ты что вовсе не боишься?

Аквамариновые глаза Риган стремились на мужчину:

— Разве сможет любопытство повлиять на мою судьбу, Гуннар Кровавый Топор? И с чего мне бояться тебя? Ведь ты явно не намереваешься умертвить меня.

Я прибыла в обитель Святой Майры не по зову сердца. Я вовсе не хотела становиться монахиней. И какая бы участь ни была мне уготована, она не может быть страшнее той, от которой ты меня избавил."

"— Никогда прежде не встречал женщины, способной рассуждать здраво, — с восхищением сказал северянин. — Чувства не лишают тебя разума, Риган, и это очень хорошо. Что ж, я расскажу тебе, что с тобою станется. Я намереваюсь продать тебя в Дублине работорговцу по имени Донал Рай.