Кейа тяжело вздохнула:

— Прости, я не сообразила.

— Ну, ладно, буду знать. И что за воровство у вас руки не рубят тоже теперь запомню, — я забрала у нее брошюрку и сунула в сумку со всеми остальными документами.

— И за другие преступления тоже! Ни за что у нас руки не рубят, всегда только в тюрьму сажают. Вредить людям вообще нельзя.

— А как же защищаться?

— Ну, если есть угроза твоей жизни или окружающих, можно убить, но лучше обездвижить и ждать полицию.

Я сглотнула. Вообще-то убить всегда проще, чем вырубить. К тому же, если обездвижить, всегда есть риск, что он вывернется и нападет:

— Тяжело у вас тут жить.

Кейа пожала плечами. Ну, да, она-то другой жизни не видела.

Глава 9. Драдрерика

Мы вернулись на рынок и докупили недостающие продукты. Я вяло думала о том, что можно было бы все же сходить в полицию и потребовать деньги за штраф назад. Но… как-то это было бессмысленно, не было запала.

Вот если бы у меня был хозяин, и он приказал, я бы, конечно, в лепешку разбилась; я бы в отделение бегом побежала; я бы десять тысяч запросов написала, заодно выучив местный алфавит…

А без хозяина, просто ради себя?.. Эх… Только плыть по течению вялым бревнышком.

Когда мы вернулись, Кейа со смехом рассказала маме о наших приключениях, обернув все так, будто это какая-то шутка. В ее изложении получалось, что я великая спасительница сирых и убогих, а все вокруг коварные враги. Матушка Гудда была впечатлена и опять благодарила за помощь и радовалась тому факту, что я согласилась у них немного пожить. Потом они вместе готовили праздничный стол — овощную запеканку с небольшим количеством мелко нарубленного мяса. Вышло довольно вкусно и даже сытно, хотя я привыкла к несколько другому питанию. Учитель всегда говорил, что, чтобы вырастить мышцы, рабы должны есть много мяса, яиц, птицы, рыбы и молочных продуктов. Здесь же, как я поняла, вся эта еда слишком дорого стоила для небогатых людей, ее заменяли на овощи. Не знаю, может, в нашем мире тоже было так, только рабы-телохранители был на особом питании.

— Хорошо, что благодаря Рикке мы сохранили деньги, да только и на них долго не проживешь, — произнесла матушка Гудда, пересчитывая бумажки и монетки, оставшиеся от похода на рынок."

"Мне пока было сложно понять, сколько у них денег, потому что символы, заменяющие здесь цифры, я еще не выучила. Кейа мне кое-что показывала, но было сложно, потому что в нашем мире была распространена десятичная система счисления, а здесь — двенадцатиричная. То есть если в этой системе нужно было бы написать число двадцать, то это бы выглядело не как символы «два» и «ноль», а «один» раз по двенадцать и еще «восемь». Чем больше было число, тем сложнее его перевести в привычные цифры в уме.