Однако, миссис Расмуссон, которая, когда я работала на них, меня не замечала от слова совсем, заулыбалась и приветливо усадила меня на один из диванчиков и наперебой стала предлагать разные пирожные. Я взяла чашку чаю, просто чтобы занять руки, и просто старалась улыбаться и не позориться больше необходимого. Быстро поняв по моему молчанию, что разговора со мной не получится, миссис Расмуссон отговорилась делами и поспешила к другим гостям. Я же осталась пробовать разные кондитерские изыски в ожидании, когда Эрик освободится.

— Простите, мисс Беалитдоттир? — я удивленно оглянулась и уставилась на высокую сухопарую женщину с непримечательным лицом.

 — Могу я к вам присоединиться? — она указала на диван.

— Конечно, — я посторонилась немного, хотя места и так было много.

— Я миссис Астридсон, — представилась она, и я чуть не закашлялась. — Вы, кажется, знакомы с моим мужем? Извините, что я так по-простому…

— Ничего… — прокашлявшись, сумела произнести я."

"Зачем она подошла? Астридсон ее подослал вместо себя?! Захотелось схватить замолчавшую женщину за плечи и встряхнуть, чтобы призналась, но приходилось сдерживаться.

Она тем временем взяла поданную слугой чашку чаю, откусила крошечный кусочек от пирожного. Долго жевала его, будто смакуя… я про себя молилась о терпении и о том, чтобы тело не выдало мое волнение, и старалась не пялиться на нее. Эрик весь вечер шипел мне на ухо, чтобы я не пялилась на Астридсона в упор, что так я нас выдам, а мы должны сделать вид, что это ему нужно, а не нам. Ох, совсем я не пошла в свою мать, которая была прирожденной актрисой! Мне не хватало ни таланта, ни терпения на эти интриги.

— У вас красивый браслет, — когда миссис Астридсон, наконец, заговорила, я чуть чаем не облилась.

— Спасибо, это работа вашего супруга, он настоящий мастер, — я пыталась в манерах подражать остальным присутствующим дамам, хотя хотелось прямо сказать: «Что тебе надо? Ты не можешь не знать, что это работа твоего мужа! Хватит ходить вокруг да около!»

— Амулеты-аккумуляторы его страсть, — улыбнулась она и опять начала пить чай.

Мне подумалось, что у меня скоро дым пойдет из ушей от напряжения.

Или руки загорятся, как у Гуна от несдержанности.

— Не только страсть, но и необходимость, — решилась-таки я подтолкнуть разговор в нужное русло.

Она выдохнула, будто от облегчения:

— Ох, так вы знаете… да, вы правы, — теперь уже она повернулась ко мне и посмотрела на меня требовательно. — Я слышала, что вы были больны той же болезнью, что и мой муж, но нашли лекарство.

— Лекаря, — поправила я. — Меня излечила Далия Дьярвисон, сестра моего жениха, она очень умелый лекарь.