— Ну, же, говорите! Все равно время прошло, теперь вам за это ничего точно не будет!

— Я и прежде замечал, что по выходным он дома не сидит, все бродит где-то целый день. Казалось мне — ищет кого. А потом заулыбался-успокоился. И деньги у него начали появляться. Не те, что раньше водились, совсем другие деньги. Я ж вором тогда был, я такие вещи замечал: и артефакты дорогие, и одежда добротная, хоть и не яркая, другие приметы… но мыслей ограбить его у меня, конечно, не было, еще не хватало нарываться.

— У вас были идеи, откуда у него деньги?

Он нехотя кивнул:

— Подумал, что он нашел того, кого искал и теперь шантажирует.

Он такой… крыса в общем, подлый малый, он мог. А потом подошел он ко мне однажды. Попросил найти того, кто сможет ему помочь документы новые сделать, но такие, чтоб никто не подкопался.

— И вы согласились? — напрягся я.

— А что делать было? Таким людям не отказывают. Я свел его с Чернильщиком, знаете такого?

Я отрицательно качнул головой.

— Он сидит уже, тоже поймали. Фальшивомонетчиком он был. Бумаги и документы редко подделывал, но, если брался, то это была работа высшего качества.

Но и деньги драл, будто золотом писал. Я думал, что Агхер об него зубы-то пообломает…

— И что?

— И ничего. Съехал он вскоре. А меня через пару недель арестовали.

Я нахмурился:

— Вы считаете, что это он вас сдал?

— Я ничего не считаю. Но я бы не удивился даже если бы он мне перо в печень ткнул, чтобы только свидетелей не оставлять. Повезло, — он трижды сплюнул в сторону. — Знавал я на каторге и убийц и всяких психов, но Агхер — такая тварь, что таких я больше и не видал. Что он сотворил-то? Убил кого?

— Спасибо за содействие, — кивнул я, не желая отвечать и развернулся, чтобы уйти.

— Точно грохнул кого-то! — заржал мне в след бывший уголовник, — у вас, господин следователь, все по лицу видно. Да и что удивляться, человек такой — тварь редкостная.

Я остановился и обернулся:

— А если нужно будет, вы его узнаете?

— Свидетелем не буду, даже не просите.

Я нахмурился.

— И не угрожайте. Нет такой угрозы, которая была бы страшнее смерти, а ее мне этот гад легко обеспечит, я такое за версту чую, а заодно всю семью уничтожит, чтобы неповадно было.

А у меня дети и мать старая. Вон Чернилщика свидетелем просите. Он его тоже видел и разговаривал. Ежели срок ему скостите, может, и согласится опознать."

"Вытащить фальшивомонетчика из тюрьмы власти у меня не было, а чтобы попросить о таком у начальства — слишком слабые доказательства были. Но я мог с ним хотя бы пообщаться. Для этого пришлось составить кучу прошений и других бумаг и оббить десяток порогов разнообразных полицейских, судебных и тюремных инстанций.