Вероятно, чем выше социальный статус демоницы, тем больше обнажается тело, если судить по тому, что на этой обольстительнице вместо шаровар — юбка в виде двух шелковых полосок, обнажающих ноги до бедер, и кожаный лиф, как у нас называют верхнюю деталь нижнего белья, предназначенную для купания в водоемах.

Да я по сравнению с ней выгляжу просто жрицей-отшельницей из людского культа Триединого в своем скромненьком, как сейчас понимаю, но еще утром весьма удивившем скудостью материи наряде.

Мы свернули на каменную дорогу, которая вскоре превратилась в своеобразную лестницу, ведущую в гору к Преисподней, с очень широкими и низкими ступенями, чтобы лошвары, груженные поклажей или везущие паланкины с женщинами, спокойно поднимались наверх или спускались вниз, цокая когтями по камням.

Наш отряд и особенно светляк, уверенно летящий впереди и словно зовущий за собой, привлекали слишком пристальное внимание со стороны демонов — особенно, высших. И каждый из них пытался разглядеть под черными шелковыми плащами наши лица или уловить хоть малейшие детали.

Вскоре мы добрались до стен замка из белого камня и въехали в сводчатые ворота, возле которых несли охрану мрачные здоровенные демоны.

Увидев нас, они, уже привычно для меня за этот день, обернули хвосты вокруг ног и низко склонились. Мы же молча проследовали дальше.

— А почему все обвивают ноги хвостами? — не сдержала любопытства.

— Это знак смирения и преданности Владеющим. Стреноживая себя хвостом, демон как бы становится уязвимым и таким образом показывает, что его жизнь в наших руках, — произнес Рейнвааль, посмотрев на меня теплым взглядом, а потом продолжил. — Меня знает каждый демон — точнее, ощущает мою силу, поэтому проявляет уважение именно ко мне.

Так же приветствуют любого Владеющего… если бы кроме нас с братом, а теперь и с Хемом, были бы еще таковые. Всем остальным высшим демонам достаточно поклониться, и чем выше их положение, тем ниже склоняются.

Так за разговорами мы оказались перед огромной мраморной лестницей, ведущей внутрь дворца, башни которого терялись в облаках. Меня снял со Снежка лично Рейн, а Хема — Дарт. И я тут же сплела наши с мальчиком хвосты, стараясь придать уверенности и себе, и ему. Рейн взял меня за руку, а кончиками пальцев второй погладил мое лицо, успокаивая.

— Просто помни: я с тобой всегда, во всем и навсегда! Хорошо? — произнес он тихим хрипловатым голосом.

В ответ кивнула, потершись щекой о его ладонь, отчего в фиолетовых бархатных глазах вспыхнули искры удовольствия. Всей группой мы пошли внутрь дворца под испуганное блеяние Снежка, которого конюхи (или как здесь их могут называть) вместе с остальными лошварами уводили прочь. Жаль, сейчас я ничем не могу его успокоить, сама нуждаясь в поддержке.