За то, что недолюбливала ее с самой первой встречи и порой думала, насколько проще нам бы жилось, если бы она перед войной уехала из столицы в загородное поместье своих родителей. Не захотела, а ведь они приглашали. И потом именно из-за нее нам не удалось вовремя покинуть столицу — когда все было готово и нас уже ждали.

Но ведь Нэсса не виновата, что тогда ей стало дурно, и мы не успели добраться до назначенного места. Жена брата вообще очень плохо переносила беременность. Изнеженная столичная аристократка, она привыкла к тому, что вокруг нее вертятся всегда готовые прийти на помощь лекари с артефактами, и сейчас очень страдала.

А еще она отчаянно переживала. Боялась рожать сама, без кристаллов. «Как простолюдинка», — морщила она свой идеальный носик. И этот страх, отчаяние, нервозность Нэсса обрушивала на наши головы бесконечными нелепыми капризами.

— Элаис, ты слышишь? — дернули меня за рукав. — Элаис?

А еще я терпеть не могла жену брата за это ее «Элаис». Мы ведь условились называть друг друга попроще, но она упрямо сокращала мое настоящее имя так, что все сразу понимали — оно принадлежит аристократке. Хвала пресветлой, сама Нэсса переступала порог дома лишь затем, чтобы посидеть в маленьком садике, и никогда не выходила за калитку. Только это меня и спасало.

— Да, Нэсса, — отозвалась я, и женщина тут же скривилась.

— Энисса, — буркнула она, но я сделала вид, что не услышала. Если мы сейчас начнем спорить об именах, это затянется надолго. А мне пора к Толле, пока она куда-нибудь не ушла.

Несколько успокаивающих слов Нэссе, умоляющий взгляд в сторону Уны, быстрое отступление вниз по лестнице, кружка еще горячего отвара — и, на ходу надевая плащ, я выскочила, наконец, за ворота. Поправила одежду, скрыла лицо в тени надвинутого капюшона и чинно поплыла вдоль по улице, как и полагается благовоспитанной горожанке из некогда зажиточной семьи.

Чтобы через несколько мгновений нос к носу столкнуться с Сетнером. Мрачным и настроенным очень решительно.

Склонила голову в молчаливом приветствии и попыталась проскользнуть между Заком и стеной дома, мимо которого проходила. Не тут-то было.

— Здравствуйте, госпожа Бэар, — окликнули меня преувеличенно вежливо, и от этого на душе стало совсем неспокойно.

— Доброе утро, господин Сетнер.

Прятаться больше не имела смысла, и я вскинула подбородок, глядя прямо в глаза мужчине.

— Гордая, да? — скривился тот. — Вот и страдай из-за своей гордости да строптивости. Я предлагал договориться по-хорошему, сама не захотела.